Конечно, стриптиз в то время был рискованным мероприятием. Даже смотреть на него считалось антисоветчиной, антигосударственным поступком. Все-таки 74-й год. Не шутка. Мы были уверены, что секса в нашей стране нет. Эротика - неотъемлемый атрибут буржуазии. Советские мужчины, поголовно одетые в серые костюмы фабрики "Большевичка", могли разволноваться от неожиданно приподнявшейся у сотрудницы юбки, когда та, скажем, поднимала руки, чтобы причесаться.

Чтобы по возвращении из Польши мне не "пришили дело" за посещение безнравственного мероприятия, я пригласил пойти со мной на стриптиз в Закопане главного стукача и надсмотрщика нашей группы, блюстителя морали и нравственности, старлея КГБ. Пригласил, естественно, не за его, а за свой счет. Предварительно для этого продал дубленку. Тогда у меня была лучшая дубленка в моей жизни. Цвета балтийского пляжа осенью. Я стоял в ней на закопанском рынке и ждал покупателя. Помню, подошла цыганка. Дубленка была настолько изящная, что даже она, почти ясновидящая, не угадала во мне советского гражданина.

– Швед?
– спросила цыганка по-английски.

Я отрицательно покачал головой, как глухонемой, чтобы не выдать себя акцентом и тем самым не совершить антисоветский поступок, раскрыв всему рынку, что советский человек может опуститься до того, чтобы продать в Польше цыганке дубленку, купленную в закрытом распределителе при Верховном Совете СССР.

– Ирландец?
– переспросила цыганка, окончательно разочаровав меня в своем цыганском ясновидении.

Я невольно улыбнулся.

– О, русский!
– воскликнула она, увидев у меня золотой зуб.

Тогда я впервые с гордостью осознал, что золотые зубы есть только у нас, советских людей. Лет через десять, вспомнив этот случай, в каком-то интервью сказал журналисту, что иммиграция из Советского Союза - это утечка не умов, а зубов.

Я правильно вложил вырученные за эту дубленку деньги. Во впечатления и в будущее досье на меня в архиве КГБ. То есть практически заимел своего, "домашнего", стукача, который за пару стриптизов и, страшно сказать, за совершенно антисоветский напиток кока-колу позитивно настучал на меня. Что я морально устойчив и ни в каких порочащих Отчизну связях и действиях замечен не был. Видимо, потому, что остался стойким и не разволновался во время стриптиза, как это позволяли себе нестойкие граждане аморальных капиталистических стран.

Когда же мы с моим кагэбэшником вернулись после стриптиза в отель и швейцар, унюхавший своим опытным швейцарским нюхом, что у нас чуть больше денег, чем положено банальным советским туристам, спросил, не нужны ли нам девочки, я гордо ответил:

– Нет. Мы же советские люди!

– Что, советские не нуждаются в девочках?
– ухмыльнулся швейцар уже в то время польско-антисоветской улыбкой.

– Нет!
– с еще большей гордостью ответил я.
– Советский человек девочек себе найдет сам.

После такого, я бы сказал, патриотического заявления мой кагэбэшник окончательно убедился в том, что я истинный патриот своей родины и что он имеет теперь полное право написать на меня правильное досье, как мы с ним и договорились. Вот так, благодаря той дубленке, которую мне жалко по сей день, меня стали выпускать за границу, и я продолжал изучать страны, в которые предстояло выехать. Я узнал все партии Венгрии, длину Берлинской стены и сколько раз поцеловались Брежнев с Хонеккером за последние десять лет.

Однако нет худа без добра. Изучение страны назначения теперь закодировано в моих генах, оно достанется от меня наследникам вместе с моими фотографиями.

Собираясь в Египет, по старой советской традиции я решил, чтобы не опозорить Отчизны и не выглядеть невеждой в глазах гидов, прочитать хотя бы учебник истории за 6-й класс. С очень красивыми картинками пирамид. Надо признаться, из этого учебника я узнал много для себя нового. Прочитанным поделился с друзьями. Друзья были поражены, спрашивали, откуда я так много знаю. Вдохновленный успехом, я перешел к более сложной литературе приложению к детской энциклопедии "Мифы и легенды Древнего мира".

Вскоре друзья закомплексовали, поскольку поддержать разговор со мной уже не могли и беседа превращалась в мой монолог. Никто не мог понять: неужели я не шучу, когда так пылко рассказываю о любви Изиды к Осирису? Многие со мной перестали встречаться. Я же, в свою очередь, стал пересказывать им прочитанное по телефону. Естественно, слегка подглядывая в текст. Поэтому сыпал таким количеством имен и дат, что мне кто-то посоветовал немедленно отказаться от диеты, потому что у меня явно начался приступ обострения памяти. Несколько человек откровенно посетовали на то, что в России до сих пор бесплатные телефонные разговоры. Ну а перед самым отъездом я окончательно напугал всех тем, что по возвращении покажу им слайды.

Как бы там ни было, но ехал я в Египет подкованный. Меня не смог бы засыпать на экзамене не только совет наших, но и египетских ветеранов.

Ведь я прочитал не только консервативных ученых-историков, но и книжки всех продвинутых и подвинутых. Последние почти все были контактерами. Основывались не на изучении истории раскопок, а на информации, данной им прямо из космоса, и тайны пирамид открылись им во время различных контактов - кому с антимирами, кому на планете Сириус, кому на Альтаире во время астрального перемещения в космосе, где они путешествовали вместе с компьютером, куда тут же заносили полученную информацию.