Но рано веселиться! Сам зимний генерал Никак своих позиций Без боя не сдавал. Тайком под белым флагом Он собирал войска И вдруг ударил с фланга Мороз исподтишка.

И битва идет с переменным успехом: Где свет и ручьи - где поземка и мгла, И войны в легких небесных доспехах С потерями вышли назад из котла.

Морозу удирать бы, А он впадает в жар: Играет с вьюгой свадьбу Не свадьбу, а шабаш. Окно скрипит фрамугой То ветер перебрал. Но он напрасно с вьюгой Победу пировал.

Пусть в зимнем тылу говорят об успехах И наглые сводки приходят из мглы, Но воины в легких небесных доспехах Врубаются клиньями в царство зимы.

Откуда что берется Сжимается без слов Рука тепла и солнца На горле холодов. Не совершиться чуду Снег виден лишь в тылах, Войска зимы повсюду Бросают белый флаг.

И дальше на север идет наступленье, Запела вода, пробуждаясь от сна. Весна неизбежна, ну, как обновленье, И необходима, как просто весна.

Кто сладко жил в морозы, Тот ждет и точит зуб И проливает слезы Из водосточных труб. Но только грош им, нищим, В базарный день цена На эту землю свыше Ниспослана весна.

Два слова войскам: - несмотря на успехи, Не прячьте в чулан или старый комод Небесные легкие ваши доспехи Они пригодятся еще через год.

Я НЕ УСПЕЛ

Свет новый не единожды открыт, А старый - весь разбили на квадраты. К ногам упали тайны пирамид, К чертям пошли гусары и пираты.

Пришла пора всезнающих невежд, Все выстроено в стройные шеренги. За новые идеи платят деньги, И больше нет на "эврику" надежд.

Все мои скалы ветры гладко выбрили, Я опоздал ломать себя на них. Все золото мое в Клондайке выбрали, Мой черный флаг в безветрии поник.

Под илом сгнили сказочные струги, И Могикан последних замели. Мои контрабандистские фелюги Сухие ребра сушат на мели.

Вися кинжалы добрые в углу Так плотно в ножнах, что не втиснусь между, Мой плот папирусный - последнюю надежду Волна в щепы разбила о скалу.

Вон из рядов мои партнеры выбыли У них сбылись гаданья и мечты. Все крупные очки они повыбили И за собою подожгли мосты.

Азартных игр теперь наперечет. Авантюристы всех мастей и рангов По прериям пасут домашний скот, Там кони парадируют мустангов.

И состоялись все мои дуэли, Где б я почел участие за честь. И выстрелы, и эхо - отгремели... Их было много - всех не перечесть.

Спокойно обошлись без нашей помощи Все те, кто дело сделали мое. И по щекам отхлестанные сволочи Фалангами ушли в небытие.

Я не успел произнести: "К барьеру!" А я за залп в Дантеса все отдам. Что мне осталось? Разве красть химеру С туманного собора Норт-Дам?!

В других веках, годах и месяцах Все женщины мои отжить успели, Позанимали все мои постели, Где б я хотел любить - и так, и в снах.

Захвачены все мои одры смертные, Будь это снег, трава иль простыня. Заплаканные сестры милосердия В госпиталях обмыли не меня.

Ушли друзья сквозь вечность-решето. Им всем досталась лета или прана. Естественною смертию - никто: Все противоестественно и рано.

Иные жизнь закончили свою, Не осознав вины, не скинув платья. И, выкрикнув хвалу, а не проклятье, Спокойно чашу выпили свою.

Другие знали, ведали и прочее, Но все они на взлете, в нужный год Отправили, отпели, отпророчали... Я не успел. Я прозивал свой взлет.

СОН

Сон мне: желтые огни, и хриплю во сне я; Повремени, повремени, утро - мудренее. Но и утром все не так, нет того веселья, Или куришь натощак, или пьешь с похмелья.

В кабаках зеленый штоф, белые салфетки Рай для нищих и шутов, мне ж - как птице в клетке. В церкви смрад и полумрак, дьяки курят ладан. Нет, и в церкви все не так, все не так, как надо.

Я на гору впопыхах, чтоб чего не вышло. На горе стоит ольха, под горою вишня. Был бы склон увит плюшом - мне б и то отрада, Хоть бы что-нибудь еще - все не так, как надо.

Я по полю вдоль реки. Свет и тьма. Нет бога. В чистом поле васильки, дальняя дорога. Вдоль дороги лес густой с бабами-ягами, А в конце дороги той плаха с топорами.

Где-то кони пляшут в такт, нехотя и плавно. Вдоль дороги все не так, а в конце подавно. И не церьков, на кабак - ничего не свято... Нет, ребята, все не так, все не так, ребята!

" ДУРАЦКИЙ СОН КАК КИСТИНЕМ..."

Дурацкий сон как кистенем Избил нещадно. Невнятно выглядел я в нем И неприглядно Во сне я лгал и предавал И льстил легко я... А я и не подозревал В себе такое.

Еще сжимал я кулаки И бил с натугой. Но мягкой кистию руки, А не упругой. Тускнело сноведенье, но Опять являлось. Смыкались веки, и оно Возобновлялось.