Шрифт:
– И это только сейчас, – звучал, напоминающий голос шоумена, баритон проповедника, – потом цены возрастут. Вы первые, вы ближе других находитесь к спасению и можете воспользоваться предоставленной возможностью за меньшие деньги.
– Я могу!
– Я…
– Да посмотрите же на меня.
Потянулись руки, и проповедник, как заправский ведущий аукциона, выхватывал людей взглядом из зала, поднимал их и, не спрашивая фамилий, имен, бросал в толпу:
– Вы получаете номер четыре, вы – пять, вы – шесть. Номера действительны в течение трех дней. Деньги только наличными, можно по курсу.
Роман смотрел на сцену и не сразу заметил, что Марина, сидевшая рядом с ним, тоже тянет руку. Он не успел ни одернуть ее, ни попытаться уговорить, как услышал проповедника:
– Девушка в джинсах в пятом ряду, вы получаете номер девять.
От отчаяния Роман сам вскинул руку.
– А вы, молодой человек, номер десять. Две тысячи долларов и билет – за ваш счет.
Марина посмотрела на него с благодарностью.
– Мало кто решается так быстро, я-то думала долго прежде чем…
– Может тебе дать на билет?
– Я найду у кого одолжить.
– Возьми у меня…
Деньги у Романа были, к тому же, собственные, полученные от матери с отцом.
Вот так он и оказался вместе с Мариной в так называемой святой земле, долетев до Иркутска самолетом. Потом на катере их доставили вверх по Ангаре, а там уже неширокой речкой Улой почти до самых истоков.
Глава 15
ТУ-154, следующий рейсом Москва-Екатеринбург, опоздав на сорок минут, коснулся шасси взлетно-посадочной полосы. Комбат, порядком заскучавший за время полета, недоуменно посмотрел на Андрея Подберезского, когда тот захлопал в ладоши, как, впрочем, и все пассажиры лайнера.
– Чего они аплодируют? – поинтересовался Борис Иванович и для приличия несколько раз хлопнул в ладоши. – Не концерт все же…
– Принято так, – пожал плечами Подберезский.
– Если каждому за его работу хлопать… – проворчал Комбат, нагибаясь и вытаскивая из-под сиденья брезентовый рюкзак, – то руки отобьешь.
– Не ворчи, Борис Иванович, летели мы ровно, сели отлично.
Комбат расстегнул ремень и выбрался в проход. Самолет еще не остановился, подруливая к стоянке.
Стюардесса бросилась к Комбату:
– Пассажиры, оставайтесь на своих местах,. самолет еще не остановился!
Это замечание позабавило Рублева, будто бы какой-то толчок или внезапное торможение могло сбить его с ног. Знала бы эта девочка, сколько раз ему приходилось прыгать из самолетов с парашютом в кромешную ночь, то не лезла бы со своими глупыми замечаниями. Но настолько испуганной выглядела стюардесса, что Комбат пожалел ее и нехотя сел в кресло, стоявшее ближе к проходу.
Андрею Подберезскому тоже пришлось опуститься.
– Не спеши – успеем.
– Только девочку испугал.
Комбат выглянул в иллюминатор. Летное поле везде одинаковое и, глядя из самолета, черта с два поймешь, где ты находишься, если бы не огромные буквы на здании аэропорта, извещавшие, что ты очутился именно в Екатеринбурге, там, куда стремился.
– Вот мы и на месте.
– А то где же?
Самолет вздрогнул и замер. Подкатили трап.
Комбат с Подберезским, как самые габаритные из пассажиров, вышли последними. Не к лицу им было участвовать в общей давке, словно бы пара минут, на которые опередишь соседей, могут решить твою жизнь.
Да и ехать к терминалу пришлось всем на од" ном автобусе. Так что и те, кто спешил, и те, кто не рвался вперед, прибыли одновременно.
Грохотал транспортер, поблескивая пока еще пустой резиновой лентой, на которой вскоре начали появляться чемоданы.
– Говорил я тебе, Андрюха, не сдавай чемоданы в багаж.
– Да как ты его не сдашь, – усмехнулся Подберезский, – это тебе хорошо, рюкзак за плечи, ручная кладь – и пошел.
– Может быть, выйти одному из нас? – предположил Комбат. – Небось, Гриша заждался, высматривая нас.
– Заждался, так сюда бы пришел. Небось, не из другого государства прилетели, паспортного контроля здесь нет.
На ленте транспортера чемоданы появлялись с завидной регулярностью, но чемодана Подберезского пока не было. Чемодан был приметный, темно-зеленый, с кожаными накладками, золотыми замочками. И вот наконец из-за резиновой занавески выпрыгнул, перевернулся и лег на ленту чемодан Андрея.
Пробираться сквозь толпу пассажиров Андрей не решился. Он легко перескочил через изогнутый транспортер, подбежал к своему багажу, подхватил его и так же легко вернулся назад.