– Допустим, - буркнул Волонтер.
– Двадцать лет - долгий срок. Надеюсь, вам удалось кого-нибудь выявить?

– У нас было мало времени, - вздохнул Омикрон.
– И работала горстка людей - я, профессор, несколько наших друзей. Ведь полковник, ставший министром...

– Понимаю. Кто еще, кроме него?

– Увы, остаются лишь догадки. Приходится прикидывать, какие посты заняли бы мы сами, вторгнувшись таким образом на чужую планету. Подозреваемых десятки, а то и сотни... Штаб противовоздушной обороны, ракетные войска, Агентство аэронавтики, разведка, средства массовой информации... Мы не можем ни с того ни с сего вдруг обследовать с помощью рентгена всех и каждого. Не можем предпринимать ничего, что помогло бы пришельцам понять: мы напали на след... Отсюда наши центры, помещенные в таких вот бункерах, отсюда ограниченные возможности, подача "наверх" ложной информации о наших "исследованиях"...
– Он закашлялся. Отхлебнул пива.

– Но обоснованы ли ваши подозрения насчет полковника... министр мог умереть и от естественных причин?
– спросил Мартин.

– Два года назад случилась любопытная история. Полковник, в то время еще майор, участвовал в облаве на гангстеров. Я тоже там был и видел, как ему влепили пулю в лоб.

– И она его не убила?

– Отскочила рикошетом и ранила одного из наших.

Моррис вмешался:

– Я только потом догадался, что чужаки, сами неуязвимые, хотели предохранить и свои человеческие "скафандры". Мы их называем в шутку живым телефоном... Носителя нельзя ни ранить, ни убить. Вот только руки ничем не должны отличаться от человеческих. Руку слишком часто приходится подавать для рукопожатия...

– Но медицинские исследования могли бы...

– Да. Но как их провести, если в нашем распоряжении осталась неделя, а все подозрения падают на особ весьма высокопоставленных?

Настала тишина. Где-то в глубине бункера неустанно работали какие-то механизмы.

– Зачем вы меня сюда пригласили?
– снова спросил Мартин.

– В нынешней ситуации мы хватаемся за любую возможность. Традиционная наука ничем не может помочь. Быть может, фантазия выручит? Вы известны как гейзер фантазии.

– Но только лишь литературной.

– А чем ситуация отличается от какой-нибудь вашей повести? Мы хотим, чтобы вы думали. Фантазировали. Выдвинули тысячу и один проект, как можно более неправдоподобный... Разумеется, вам не придется трудиться даром.

– А если мне ничего не удастся выдумать?

– Попробуем что-нибудь примитивное. Мои люди рвутся в бой. Можно было бы, подобно террористам, захватить несколько важных персон и проверить, из чего они сделаны...

В голове офицера звучала решимость. Волонтер верил, что Омикрон готов на все.

– Сколько у нас времени?
– спросил писатель сухо.

– У вас сорок восемь часов. В мотеле вас будет ждать компьютер со всеми данными, какие только необходимы. Информации мы собрали много. Но новые _концепции_ может построить только человек...

– Только двое суток? Но ведь у вас есть неделя...

– Завтра здесь соберется наш частный штаб. Нужно принять решение и начать действовать.

– Мог бы я получить информацию обо всех подозрительных?

– Завтра, - усмехнулся Омикрон.
– Пока что нам нужна чистой воды теория. Вот досье полковника, если оно вам необходимо. Ничего интересного - кроме того, что в возрасте 25 лет он попал в автомобильную катастрофу.

– Но тогда он еще не был покрыт "живым тефлоном"?

– Можно с уверенностью сказать, что нет. От той аварии у него остался большой шрам на спине - в аккурат над правым легким... Как-то на маневрах он снял рубашку, и его сфотографировали...

Получасом позже писатель покидал бункер, и майор тепло прощался с ним:

– Мы на вас полагаемся! Это будет самое интересное литературное задание, о каком я только слышал!

Проходя мимо портье, он пожаловался на хлопоты, связанные с починкой машины, что надолго задержат его здесь (но промолчал, что под благовидным предлогом попросил механика разобрать двигатель). В баре девушка в джинсах потягивала через соломинку темно-красный напиток. Он поклонился. Ответом была ослепительная белозубая улыбка. Хороша штучка!

Его комната оказалась на втором этаже. Номер тринадцать. Красные портьеры великолепно гармонировали с обоями, явно наклеенными недавно. Мартин Волонтер взялся за работу. Исписывал лист за листом, временами делал рисунки, консультировался с компьютером, и тот послушно отвечал, какую идею Станислав Лем выдвинул в 61-м, какую - Курт Воннегут в 74-м. Погрузившись в раздумье, не заметил, как дверь открывается. Пушистый ковер заглушал шаги, и он почуял присутствие чужого, лишь когда чья-то теплая ладонь коснулась его шеи.

– Это я, - сказала девушка. Сейчас на ней были не джинсы, а просторное кимоно.
– Мне казалось, в эту ночь вы чувствуете себя одиноким.

– Я работаю, - сказал он желчно, но невольно присмотрелся к плавным изгибам, которые полупрозрачный пеньюар скорее являл миру, чем скрывал. Девушка показалась ему старше, чем тогда, в баре.
– Кто вас сюда прислал?

– Меня зовут Юлия.

– Мишель, - буркнул он.

– В самом деле, мэтр Волонтер?
– рассмеялась она.
– Если уж наше знакомство носит официальный характер, позвольте представиться: лейтенант Дельта. Да-да, я скорее похожа на маркитантку, но я в самом деле работаю в штабе майора Омикрона. Обязана опекать тебя и помогать, чем только могу. Чем только могу, - подчеркнула она.