— Но если он и впрямь так плох, то не можете ли вы прибегнуть к помощи Познания с тем, чтобы его исправить?

— Вы даже не представляете себе всех осложнений, связанных с осуществлением вашего предложения.

— Но Избранные способны сотворить практически все, что угодно, разве не так?

— Вы переоцениваете наши возможности. Наша власть значительна, но не безгранична. Достаточно упомянуть о том, что мы не смогли бы, да и не имели бы права менять главные черты характера нашего государя. Мы не смогли бы целиком и полностью контролировать его действия. А поскольку мы собираемся действовать в интересах всего Ланти-Юма, то что же нам остается, мадам?

Верран задумалась, но выводы, к которым она пришла, показались ей неприемлемыми.

— Не знаю, — неуверенно сказала она.

— А ведь ответ так прост.

Однако именно простота ответа ей и не нравилась. Лишь сделав над собой усилие, она смогла произнести то, что представлялось ей самой немыслимым.

— Лорд, — медленно начала она, — не хотите ли вы сказать мне, что вы вместе с другими магами замышляете убить герцога?

— Нет. Его надлежит отправить в изгнание.

— А с этим вы справитесь?

— Имеются препятствия, но они не кажутся непреодолимыми.

— Но я просто не могу поверить… я и не представляла себе…

— Вы вплотную подошли к правильной разгадке. Так что лучше вам теперь узнать всю правду — по причинам, которые вы сами справедливо привели.

— Но… — Пребывая в растерянности, Верран лишь с трудом формулировала мало-мальски осмысленные вопросы. — Когда это должно случиться?

— В самом ближайшем будущем.

— А разве это не опасно? У герцога есть друзья и приверженцы. И потом гвардия…

— Главные сторонники герцога — Кор-Малифон, Дьюл Парнис и им подобные — будут брошены в тюрьму или же отправлены в изгнание вместе со своим патроном. Всем, кто выкажет готовность присягнуть новому правительству, будет дарована амнистия. Всем, за исключением Хаика Ульфа. Он будет посажен в тюрьму, а его имущество конфисковано. Как вам известно, в случае с Ульфом у меня имеются личные мотивы, — по-прежнему бесстрастно завершил свой рассказ Фал-Грижни.

— Вы предложите людям присягнуть новому правительству, лорд? А что же это будет за правительство? Старшему сыну герцога десять лет от роду, и он слывет полоумным. Он ни в коем случае не сможет управлять государством.

— Совершенно верно. И следовательно, до его совершеннолетия будет править регент, выбранный магами из ордена Избранных.

— И этим регентом…

— По всей вероятности, стану я.

— К этому вы и стремитесь, милорд?

— Я стремлюсь к свержению герцога.

— И тогда вы будете править вместо него. Но как долго это продлится? Если герцог со своими сторонниками удалится в изгнание в какое-нибудь соседнее государство, то не сможет ли он собрать там войско и пойти войною на Ланти-Юм?

— Не исключено. Но я не сомневаюсь в том, что мы сумеем разбить его армию.

— Однако множество людей погибнет, не так ли?

— Да. Единственная альтернатива заключается в том, чтобы казнить самого герцога. Однако такая расправа более чем вероятно вызовет восстание в самом городе.

— И опять-таки множество людей погибнет.

— Да. И в этом случае прольется только лантийская кровь.

— Значит, избежать кровопролития не удастся ни в коем случае? И обязательно должны будут погибнуть невинные люди? И тогда их жизни останутся на вашей совести.

— Так тому и быть. Конечно, человеческие жизни — это высокая цена за спасение Ланти-Юма, но город-государство надлежит спасти любой ценой. А теперь, мадам… — Голос Фал-Грижни зазвучал чуть насмешливо. — Теперь ваше любопытство удовлетворено. Только что вы были готовы заранее назвать мои действия справедливыми. А теперь, узнав их истинный смысл, готовы ли вы повторить эти слова?

— Не знаю, — тихим голосом ответила Верран. — Я и сама начала догадываться о том, что герцог представляет собой опасность для всей страны, и его смещение должно меня радовать. Но когда я подумаю о неизбежной войне, которая разразится после этого, о страданиях, о разрушениях и о смерти, тогда может показаться, что никакие преимущества, которых можно добиться его изгнанием, этого не стоят. Нет, сама не знаю.

— Меня самого одолевают сомнения, — к удивлению Верран, признался ее муж. — Я не политик. Стезя, на которую я вступаю, мне не нравится.

— Тогда остановитесь!

— Мое решение остается неизменным.

Верран понимала, что с ним лучше не спорить.

— Что ж, в таком случае у меня имеется еще один вопрос. Вы ведь помните слова вашей союзницы мадам Вей-Ненневей. Она сказала, что Избранным нельзя вмешиваться в дела государства. И сказала также, что, людьми нельзя править с помощью Познания. Что это их уничтожит. Но ведь вы замышляете именно это.