— Видел? Слуга его ножом полоснул.

— Не ножом, а лапой с когтями.

— О чем ты? У людей нет лап с когтями.

— А это не человек!

Школяры какое-то время постояли в нерешительности, а затем всей компанией надвинулись на мутантов.

Верран встревоженно посмотрела на них и шепнула Ниду:

— Уводи нас отсюда. Да поживей!

Нид властно зашипел на своих собратьев, но было уже слишком поздно. Глис, подавшись вперед, схватил не пришедшего еще в себя школяра, поднял в воздух и швырнул в канал Сандивелл. Другие школяры бросились вперед, толпа развеселилась, а кто-то в ней закричал:

— Стражу! Позовите стражу!

Ридо налетел на Глиса со скоростью выпущенного из пращи камня; сила столкновения отбросила мутанта на несколько шагов. На мгновение эти двое сплелись в яростной схватке, затем повалились наземь. Скоро стало ясно, что Ридо безнадежно проигрывает поединок. Когти Глиса сверкнули в лучах послеполуденного солнца — и вот уже у юноши полилась кровь из целого десятка рваных ран. Ридо крича от боли, отчаянно отбивался. Один из его ударов пришелся Глису в мошонку. Яростно зашипев мутант схватил противника за горло. Когти впились глубоко — и крики Ридо перешли в жалобные всхлипы.

Теперь школяры всей оравой набросились на Глиса. При этом они для храбрости яростно орали. Зашипев, мутант выпустил Ридо, и тот рухнул на колени и отполз в сторону. Но тут в драку вступили остальные мутанты.

Слуги Фал-Грижни были страшны в рукопашной, особенно Нид. Несколько мгновений спустя трое школяров с плачем катались по мостовой, а четвертый улепетывал. Нид победоносно зашипел, но, как скоро выяснилось, он рано обрадовался. Тут же — и куда громче — зазвучали молодые голоса.

— Школяры! Друзья! Вперед! Слава университету!

Это был древний клич студентов Ланти-Юма, призыв о помощи, который никогда в истории города не оставался без ответа. Через несколько мгновений откуда ни возьмись на набережной собралась целая орава школяров, причем им на подмогу спешили со всех сторон все новые и новые. За школярами шли гвардейцы герцога, и по-прежнему отовсюду валом валили зеваки.

— Глис! Нид! Прекратите немедленно! — тщетно взывала Верран.

Мутанты не слышали или не желали слушать ее. «Лорд Грижни, — подумала и поняла она, — придет в ярость». Рядом с ней находился причал, к которому был привязан ее домбулис. Она принялась в отчаянии распутывать сложный узел.

К этому времени на место события сбежались уже десятки школяров и с их совокупной мощью было не справиться даже искушенным в бою мутантам Фал-Грижни. Кто-то из школяров вооружился палкой — и точный удар пришелся Глису по плечу. Мутант зашатался, но тут же пришел в себя и с шипением бросился на обидчика. В этот миг клобук откинулся на плечи — и взорам толпы предстало поросшее густой шерстью плоское лицо. Толпа невольно подалась назад, некоторые закричали от ужаса: залитый солнечными лучами Глис с трясущимися губами, выставленными наружу клыками и густой шерстью по всему лицу представлял собой поистине устрашающее зрелище.

— Демоны, — закричали с разных сторон. Кто-то, приглядевшись к гербам на плащах, заорал:

— Демоны Фал-Грижни! Демоны Грижни!

— Царь демонов наслал на нас своих подданных! Братья, на нас напали!

Крики ужаса и отвращения неслись отовсюду. Многие бросились бежать, но самые храбрые и самые разъяренные остались на месте.

— Это неправда! — закричала Верран. — Выслушайте меня!

Но никто не обратил на нее внимания. В толпе началась массовая истерия: ярость, страх, отчаяние первые признаки паники. Здоровенный детина из рабочих с бычьей шеей и могучими ручищами выступил вперед, расшвыряв школяров, чтобы они не путались у него под ногами. В руке у него был топор. Чувствовалось, что он боится, но ярость была сильнее страха.

— Я не боюсь демонов! Я не боюсь колдунов! Я не боюсь самого Грижни! Вот что я для них приготовил.

И он занес над головой свой топор.

Глис увернулся — но недостаточно стремительно. Острие впилось ему в затылок. Высоким фонтаном взметнулась кровь, а затем кровавым дождем рухнула вниз, на головы беснующимся. Глис повалился замертво. Он был и впрямь уже мертв, но разъяренные лантийцы принялись бить и пинать бездыханное тело, словно бы для того, чтобы убедить самих себя в том, что и демоны смертны.

Оставшиеся в живых мутанты, братья убитого Глиса по материнской паутине, зашипели от ярости и от горя. Овладевшее ими отчаяние на какое-то мгновение удержало толпу лантийцев от новых действий, словно парализовав ее, и этих мгновений мутантам хватило на то, чтобы наброситься на убийцу своего брата и разодрать его разве что не в клочья клыками и когтями.

Стоны умирающего заставили очнуться оцепеневшую было толпу. Кто-то крикнул:

— Смерть демонам!

И все подхватили:

— Смерть демонам!