А кто ж они?

"Мужчину и женщину сотворил".

И благословил их Бог

и дар вручил обоим.

В себя Его приняли оба

Взаимной верности обет.

И были оба наги,

Адам, его жена,

И не стыдились...

пока был в силе дар.

Вослед греху Стыд явится не медля.

Ну, а сейчас они в блаженстве

И рады, что владеют даром,

Пускай не знают, как его зовут.

Смысл жизни найден - помыслы чисты.

"Casta placent superis: pura cum veste venite,

manibus puris sumite fontis aquam

Чистое вышним богам угодно: в чистой одежде

Шествуйте ныне к ручьям, черпайте чистой рукой"

Гимназия, Вадовицы - классические строки

Читаю восемь лет подряд, но время скоротечно.

Предчувствие Святых Даров сулит иные сроки.

Любви дар зримый, он звучит извечно

знакомый шум домашнего ручья.

И двое стали плоть одна

Слиянность тел, души единство,

Возвещены иные меры естества

отцовства гордость, радость материнства.

Стремленье к жизненным истокам

Влечение к началу Бытия

Адам познал свою жену,

И зачала она и родила

Им ведомо уже, что, перейдя порог

Они ответчики пред Богом!

Апокалипсис - Откровение

Невидимо начало и последний акт незрим,

Вселенная времен подъята Словом

В конце эпох возврат к нему неумолим.

На высоте Сикстинских гулких сводов

Неведомый конец художник начертал,

Представив драму Страшного суда народов.

Давно доступен зренью роковой финал

развязка обозначена предельно гласно:

– Нет твари, сокровенной от Него,

но все обнажено - открыто пред Его очами.

Слова Матфея тоже зримый образ:

– Благословен входящий,

Проклятые, идите от Меня...

Проходят поколенья чередой:

Пришел нагим - прочь уходи такой же...

– Ты прах и возвратишься в прах,

Пригожесть обратится в горестный укор,

Подвижность - в мертвый груз,

Прекрасное во вздорный сор,

И все же - нет, не весь умру,

Неучтожимое во мне не сгинет!

4. Суд

В Сикстине образ Страшного Суда.

В капелле Суд царит над всеми.

В зрачках до боли - общая судьба,

А в апогее мастерский финал

Вершится в очередь замена поколений.

Non omnis moriar

Нет, весь я не умру,

Во мне неистребима,

Та часть моя, что предстоит

Перед лицом Того,

Кто бытие дает!

Толпа сжимается на фреске.

Ты не забыл, Адам?

Он звал тебя:

– Где ты?

Ответ был дан:

– Боюсь - я наг,

вот почему я скрылся.

– Кто повестил, что ты нагой?

И ты, Адам, ответил,

Помнишь?

– Жена... ты дал ее,

Она мне плод вручила...

На фреске многолюдья давка

Под бременем ответа человек согбен.

Вопрос записан точно, реплика подавно!

Совместного пути решительный разъем.

Эпилог

Так повелось... В Сикстине многоцветной

традициям верны, собрались кардиналы

сошлись, чтоб рассудить судьбу ключей Петра.

Средь многих званых в зал войдет преемник,

и Микеланджело возьмет его в полон:

"В Нем дышим, движемся, живем ..."

Так, кто же он?

Рука животворящая, Творец

Устремлены к Адаму...

– Бог сотворил в начале ...

...Всевидящий Отец...

В сияньи радуги Сикстина вторит Богу:

"Ты Петр - внимал Симон, Ионов сын,

Тебе ключи вручаю".

Чреда епископов, все мысли о ключах,

прибудет на Конклав в чертог Сикстинский,

Чудесной кистью Буонарроти осененный.

Так было в августе, еще раз в октябре

шел год двух тайных совещаний,

все повторится вновь, когда пробьет мой час.

Тогда пусть выступит прославленный маэстро.

В повестке главный пункт - наследие Петра.

В Сикстине между первым и последним днем,

Пролог - Творенья свет, финал - день Страшного Суда.

Смерть суждена лишь раз, все разрешит Судья!

За гранью судеб ровный яркий свет

Событий чистота и совесть без ироний