– Кто среди них был главным?

– Никто. Я понимаю, что вы имеете в виду. Я думаю, что и у них, таких благополучных, был хозяин. Но Герман мне ничего не рассказывал. Он хотел, чтобы я думала, что все то, чего он достиг, сделано им самим, без посторонней помощи.

– Откуда вы знаете про хозяина?

– В том-то и дело, что я ничего не знаю. Просто догадываюсь. Сейчас у каждого есть свой хозяин. «Крыша». Во всяком случае, у того, у кого есть деньги.

– Вы никого не подозреваете?

– Даже не имею понятия…

– Вам известно, что Берестова и Вартанова убили?

– Да, Женя мне сказал.

– Но почему он сказал это вам, ведь в городе каждый день убивают десятки людей…

– Потому что слышал от меня эти фамилии. Он расспрашивал меня об этих ребятах, но я рассказала ему лишь то, что сейчас говорю вам. Геру убили каким-то редким ядом, по словам Жени, Берестова с Аликом убили точно так же. Но за что? Гера был умным мальчиком и всегда исправно платил кому надо.

– Откуда вам это известно?

– Это НЕ конкретно, просто я вывела это из наших бесед. Он понимал, в каком государстве мы живем и каким законам надо следовать. Перед нами была масса примеров того, как расправляются с человеком, не выполняющим своих финансовых обязательств. Герман никогда не пошел бы на разрыв с хозяином, какие бы условия ему ни ставили. Он очень боялся физической боли, говорил мне, что не выдержит, если его будут бить по лицу. Он был красивым мальчиком и заботился о своей внешности. Что же касается его сексуальных пристрастий, то, думаю, здесь многое могли бы рассказать как раз его друзья, Берестов и Вартанов. Я как-то слышала от Геры, что они сообща снимают квартиру. Думаю, что они развлекались там. Но вот с кем и каким образом – ничего сказать не могу.

– Но хотя бы где находилась эта квартира, вы знаете?

– Где-то в центре, он как-то упомянул про сквер Победы. Об этом можно подробнее расспросить друзей или родственников Берестова и Вартанова.

Юля записала в блокнот: «Сквер Победы».

– Скажите, а ваш брат не был, случайно, знаком с Садовниковыми?

– С Сергеем, наверно, был, потому что они виделись и даже разговаривали о каких-то делах, связанных с машинами. Но если вы думаете, что их связывала ТА САМАЯ квартира, то навряд ли. Они жили на разных уровнях.

«Опять уровни, опять черно-белые дела».

– А вы не знакомы с Альбиной, преподавательницей английского?

– Да ее, по-моему, каждая собака в городе знает. В хорошем смысле, конечно. А почему вы про нее спрашиваете? Неужели и она как-то связана с Сергеем?

– Пока ничего определенного сказать не могу.

Разговаривая с Полиной, Юля все больше и больше убеждалась в том, что попусту тратит время: Полина ничего не знает либо делает вид, что ничего не знает. За час беседы они практически не сдвинулись с места.

– И до каких пор вы планируете прятаться здесь? – решила она спросить Полину прямо.

– Как до каких? Пока не найдут убийцу. Иначе убийца найдет меня и прикончит.

– Вы думаете, что он ВАС видел?

Наконец-то Полина проговорилась. Они обе это поняли. Разом. Прятаться в этой квартире от работников уголовного розыска – одно дело. Но прятаться от убийцы – совершенно другое. Значит, Полина его (или ее) ЗНАЕТ.

– Можно провести эксперимент… – вдруг сказала Полина, – пусть кто-нибудь спрячется под кухонный стол в квартире Садовниковых, а тот, кто войдет в квартиру, скажет, видно сидящего под столом человека или нет. По-моему, логично.

– Да я и без экспериментов могу ответить вам на этот вопрос: если приглядываться, то можно увидеть под столом даже кошку, а если не смотреть в сторону кухни, тогда не заметишь и стоящего посреди нее человека, не говоря уже о сидящем под столом… Неужели вы не видели даже обуви вошедшего?

– Говорю же – ничего…

– Хорошо, тогда живите, сколько потребуется, и проинструктируйте меня на тот случай, если вы пожелаете с кем-нибудь встретиться. Я тоже должна позаботиться о своей безопасности.

– Я не собираюсь ни с кем встречаться, даже с Крымовым, поэтому и попросила его уйти отсюда. Нас многие видели вместе, следовательно, проследив за Женей, могут выйти и на меня. Что касается телефонных звонков, тоже можете не беспокоиться – их не будет. Считайте, что меня здесь нет. Я даже не взяла никаких вещей. Я приготовила деньги на питание, они в хрустальной шкатулке на туалетном столике. Я человек неприхотливый, больше того, если вы будете приносить продукты, я буду готовить для нас обеих. А когда все закончится, я отблагодарю вас, уж в этом можете не сомневаться.