– Ты прямо как в воду смотришь… Нашли мы женщину, действительно похожую на Лору. Больше того, мы даже вызвали ее мужа… из Питера…

– Из Питера? – удивилась Юля. – Лиза тоже из Питера. Не хватало только, чтобы в Питере жила двойняшка Лоры…

– Какая дикая фантазия! – расхохотался Корнилов, и Юля с удовлетворением отметила, что приятно разговаривать с человеком, который находится в хорошем настроении и в состоянии так заразительно и открыто хохотать. – Небось детективов начиталась?

– Есть немного… – призналась Юля, у которой полки в книжном шкафу ломились от детективов. – Вы говорите, что вызвали ее мужа? И что же, он приедет к нам?

– Он уже вылетел…

– А кто он, что из себя представляет?

– Преподаватель философии, Зорин Александр Александрович. Ему чуть больше сорока. Я лично разговаривал с ним по телефону, и мне показалось, что он находится на грани нервного срыва. Его жена исчезла примерно полтора месяца тому назад.

– А как ее звали? – Юля вспомнила, что Лора, рассказывая ей о своей «второй» жизни, упомянула, что своего мужа она иногда называла Сашей или Валей. Александр Александрович – Саша.

– Людмила. Людмила Зорина.

– Он сразу же приедет к вам?

– Он должен позвонить мне из аэропорта.

– Он знает, что завтра состоятся похороны? – осторожно спросила Юля, еще смутно представляя себе, что ее ожидает при встрече с Зориным.

– Нет, конечно. Для начала ему надо будет показать снимки, сделанные с мертвой Лоры. И если он узнает ее, тогда придется отвезти его завтра на кладбище.

– А разве он еще не видел этих снимков в Питере? Разве вы не послали их туда?

– Видел, но там такие снимки, что довольно трудно определить, она это или нет…

– Понятно. Так вы поможете мне с гостиницей?

– Сложную ты мне задала задачку. В принципе, конечно, все это сделать элементарно, но что будет, если она все же надумает вернуться к себе в номер?

– Вы только позвоните кому надо и попросите, чтобы меня переодели горничной… Проверенный прием. А я сейчас заеду домой и прихвачу парик. В любом случае, если даже Лиза, вернувшись, узнает меня, то и отвечать придется только мне.

– Ладно, не переживай, я предупрежу, чтобы мой человек подстраховал тебя и подождал внизу. Если она появится, он позвонит тебе в номер. Кстати, какой номер-то?

– Триста три.

– Хорошо, поезжай в гостиницу, я позвоню туда и предупрежу о твоем приезде. Мой человек встретит тебя у входа. Думаю, что ты даже знакома с ним…

Алика Аржанухина Юля узнала сразу. Он бывал несколько раз у Крымова по одному из самых первых дел. Это был молчаливый очкарик, за деньги способный выкопать из-под земли хоть черта лысого. Надя еще сказала тогда только что пришедшей в агентство Земцовой, что Аржанухин «агент 006» из угро и работает в «Европе». Информация – полнее не бывает.

– Заходите вместе со мной и молча поднимайтесь по лестнице.

Юля послушно пошла вслед за Аликом, глядя на прыгающие клеточки его серого пиджака, пока на втором этаже, задумавшись, чуть не стукнулась носом о его спину.

– Видите табличку: «Горничная». Там вам приготовлены одежда и коляска. Я буду подстраховывать вас внизу, – сказал и ушел. А Юля осталась в пустынном, устланном красной ковровой дорожкой коридоре, наедине с гостиничными запахами и звуками…

Толкнув перед собой дверь с табличкой «Горничная», она сразу же увидела синее форменное платье, быстро переоделась и, ухватившись за прутья легкой алюминиевой тележки, нагруженной стопками полотенец и пластиковыми бутылками с моющими средствами, выехала из комнаты и на лифте поднялась на третий этаж.

Вот он, номер 303. Она взялась за ручку, но дверь оказалась запертой. «Забыл ключ дать. А я-то дура! Не самые приятные минуты жизни. Оказаться в этом маскарадном костюме перед запертым номером – это ли не издевательство?»

И вдруг она, бросив взгляд на тележку, заметила среди полотенец черную круглую бляшку «303». Под полотенцами оказался и ключ. Юля быстро открыла дверь и вошла в полутемный холл.

Номер был трехкомнатный, дорогой. В приоткрытое окно врывался влажный прохладный ветер и шум города. Толстый розовый ковер под ногами приглушал шаги, мягко шелестели шелковые кремовые портьеры с золотистыми кистями. Желтый, с большими подушками диван так и манил к себе – прилечь, расслабиться и вздремнуть.

На столе царил беспорядок, некогда полированная поверхность его стала матовой от рассыпавшейся пудры, из раскрытого несессера торчали щетки, насадки для фена, тюбики и флакончики с кремами и лосьонами, духами и туалетной водой… В креслах, свернувшись, словно экзотические животные, дремали какие-то яркие женские вещи из кашемира, шелка, органзы…

Это был мирок Лизы Гейко. Умирающей с горя по поводу кончины своей обожаемой сестры. Вот если окажется, что погибла не Лора, а Людмила Зорина?