— Да чего там, — отмахнулся Никита. И опять взвалил на спину эти 57 кг и направился в ванную, где и сгрузил Люську.

— Здесь я уж сама как-нибудь, — произнесла она, наметя, что Никите пора заняться исполнением ранее отданных приказаний.

Никита не получил точных указаний, куда тащить все, что похватали у Юрика.

Но на первом этаже почему-то оставлять это побоялся. Он поднялся на второй этаж, положил пистолет, сотовый телефон и кошелек на туалетный столик. Затем вернулся в гараж и взялся мыть машину. Чехлы Люська действительно закапала кровью из разбитого носа и измазала дорожной грязью, поэтому Никита их снял.

Салон он драил так, будто завтра на этой «Волге» должен был ехать сам Президент. Кузов, стекла, колпаки и даже шины отмывал шампунем с теплой водой.

Аж сам загляделся на свою работу, когда закончил.

Поднялся наверх. Люська, в халате, с полотенцем, намотанным вокруг головы, на манер сикхской чалмы, замазывала синяки кремом и пудрой.

— Машина сияет, ваше сиятельство.

— Ну и молодец. Отправляйся в тот конец коридора, там такая же спальня, для гостей. И ванная с туалетом есть.

Мойся, брейся и спать ложись, белье чистое…

Снять вонючую одежку и окунуться в горячую воду оказалось истинным наслаждением, Никита оттирал с себя свалочный запах, менял воду раза два, но все равно чувствовал присутствие этого кислого аромата. От ощущения этой вони он сумел отделаться только после того, как, выбравшись из ванны, сбрил бороду и усы. Едва надел на голое тело халат, как потянуло плюхнуться в кровать. И спать, спать, спать…

Тем не менее Никита все же решил поглядеть, что он забрал из кармана того, первого, напоровшегося на нож.

Сначала заглянул в time-planer. Денег там было не много — пять стотысячных и еще какая-то мелочь. Но зато были паспорт и права.

То, что он увидел, открыв паспорт и поглядев на титульную страничку, произвело бы на него куда большее впечатление, если б он уже не находился в полусонном состоянии.

Паспорт гражданина СССР, со вкладышем подтверждал принадлежность его владельца к российскому гражданству, был выдан Сергею Владимировичу Корнееву.

На фотографиях читалось сходство с тем, кто неудачно пытался убить Никиту.

Правда, Никита своей сонной головой только отметил, что ему знакома фамилия Корнеев. На дальнейшие выводы и размышления эта башка не годилась совершенно. Поэтому он не стал просматривать свернутые бумаги. Сил хватило лишь на то, чтобы засунуть все «трофейные документы» в рюкзачок и запихнуть его под кровать. Пистолет сунул под подушку и пристроил ладонь на его ребристую рукоятку… Левой рукой выключил настенное бра-ночник и заснул почти мгновенно.

А вот Люська спать не легла. Нога побаливала, все синяки и шишки саднили.

И злость ее распирала — жуткая. Нет, не к Юрику покойному. На трупы уже не обижаются. Сейчас она злилась на себя.

Уже сутки, как нет на свете Балясина Валентина Григорьевича. Вальти, как называли его друзья, Вальки, Валюки, Валюшечки, как называла его она. Ее Хозяина, ее Господина, ее Бога. Щедрого на все: на слова, на ласки, на подарки.

Исполнителя любых желаний, на которые только была способна ее небогатая фантазия. Учителя жизни, любви, страсти. Волшебника, который из Золушки сделал Принцессу. Супермена, который, как в американском фильме, всегда прилетает вовремя и спасает от всего, что только может угрожать…

Кем бы стала Люська, если бы не он? Наверно, вышла бы замуж за первого попавшегося молокососа понахальнее и поупрямее, родила бы потом каких-нибудь полудурков с наследственной склонностью к алкоголизму, и к нынешним двадцати семи была бы уже облезлой и располневшей коровой, с красным лицом и щербатыми зубами. А могла бы стать и проституткой, которая катится все ниже, ниже и ниже, пока не докатится до вокзальной дешевки, к которой даже не всякий бомжара подойдет, опасаясь за свое драгоценное здоровье.

И между прочим, если б не Вальтя, ничего другого ей не светило, это как пить дать. Просто повезло — и все.

На какой-то чужой свадьбе познакомились. Почему не покрутить с мужиком на десять лет старше, если получается? А вот у них получилось почти на десять лет, хотя он, не играя в прятки, сказал ей, что у него есть жена, Альбина, что есть двое ребятишек, которых он очень любит…

Любой другой положение любовницы надоело бы за месяц или полтора. Но. она была терпелива, покорна, хитра, научилась подмечать то, что ему приятно, молчать, когда язык рвется чего-то лишнее сболтнуть… И приручила его, приучила к себе, так присушила, что он и с радостями, и с бедами шел к ней, нет, не шел даже, а бежал, мчался, на крыльях летел!