— Родственники искать будут, ко мне придут, — досадливо покачал головой Мурат.

— Ты скажи: из милиции я его выкупил, а куда он уехал, не знаю. Пусть ищут.

— Да, конечно, — кивнул Мурат, — если никто язык не распустит.

— А это уж твои проблемы. Ты сам с головой, должен знать, кто у тебя как работает и чего стоит.

… Через два часа Котова вывели из камеры и снова привели в кабинет. Теперь, кроме майора, за столом сидел человек в синей форме с петлицами юриста 1-го класса.

— Старший следователь Старопоповской прокуратуры Дуганов. Гражданин Котов Владислав Игнатьевич, вам предъявляется обвинение в умышленном убийстве гражданина Бубуева Заура Джамаловича, вот санкция районного прокурора на ваш арест. — Мурат говорил так, словно всю жизнь этим занимался.

Котов понимал, что в данный момент он должен кричать, ругаться, что-то доказывать, но не мог, потому что до сих пор не в состоянии был поверить, что все это происходит наяву, а не в каком-то кошмаре.

— У вас вопросы есть? — с некоторым беспокойством спросил Мурат, поскольку не ожидал, что Котов отреагирует так равнодушно.

— А?.. Нет, — мотнул головой Владислав и еще больше удивил Мурата.

— Сейчас вы проедете со мной. — Мурат вызвал конвойных, и Котова вновь вывели в коридор и посадили в машину. Машина три или четыре раза объехала вокруг дачи Запузырина и вернулась в тот же подземный гараж, где был оборудован следственный изолятор, только на сей раз свернула в боковой въезд и задом вкатилась в дверь, где был устроен «морг». На обитом оцинкованным железом столе лежало тело. Заура Бубуева увел с собой Джабраил из Отдела доставки, но то была сущность, духовная субстанция, а тут под тусклой грязно-желтой лампочкой распростерлось только тело. В голове Заура была сквозная дыра, но узнать его было можно.

— Узнаете? — спросил Мурат. Ему было очень неприятно смотреть на Заура. Отчего-то подумалось, что когда-нибудь тоже придется лежать на таком столе. Мурату очень не хотелось, чтобы это получилось так же.

— Да, это Заур Бубуев, муж Валентины.

— Распишитесь, — Мурат дал Котову подписать несколько бумажек. Тот подписывал, не читая и не глядя. От вида Заура у него кровь стыла в жилах. Ведь всего сутки назад был живой, приезжал к Вале…

Котов даже не запомнил, как его доставили обратно, то есть снова несколько раз объехав дачу, опять привезли в «следственный изолятор»

— Ну что? — спросил Мурат. — Видел, какой он? Я думал — орать будет, а он ни бе, ни ме…

— Может, догадывается, — поразмышлял вслух Запузырин, — а может, и хуже: раскусил нас на все сто процентов. Эх, не зря он, боюсь, вертелся тут и с Таней знакомился! Подождем до утра. Если до этого времени за ним не придут, то будем действовать по прежнему варианту.

— А если придут?! — густые с проседью брови Мурата поползли вверх.

— Тогда все будет зависеть от того, сколько придет… — вздохнул Запузырин. — И с чем придут — тоже.

— Вах! — выдохнул Мурат. Ему еще раз припомнилась пробитая голова Заура.

Никто Котова особенно не хватился. Четверка из тридцать третьего номера, а также Валя Бубуева были убеждены, что Котов где-то гуляет с Таней, а потому не пришел на ужин. Так что беспокойство Мурата было несколько преждевременным. А вот Марину Ивановну муж и сын еще с обеда разыскивали по всей территории дома отдыха. В этих розысках принял участие и друг Кирюши Пузакова, все тот же Вовочка.

— Ну что, тезка, грустно? — весьма покровительственно спросил Вовочка у Пузакова-старшего. — Вроде мы уже все обошли…

— Да, тезка, — вздохнул Владимир Николасвич, — вроде на пляже были, здесь по всем дорожкам прошли, даже в лес ходили…

— Значит, загуляла! — авторитетно объявил Вовочка. — С бабами это бывает. Так мой личный папаша утверждает.

— Ну, ты, друг, говори, да не заговаривайся! — осадил пацана Пузаков-старший, словно змеей ужаленный мыслью насчет того, что устами младенца глаголет истина.

Как раз в этот момент они проходили мимо клуба. Электрик Трофимыч, у которого, как назло, кончились спички и погасла папироса, спускался со стремянки.

— Извиняюсь, граждане, прикурить у вас не будет? — спросил он, дыхнув на Пузакова.

— Будет, — деловито ответил Вовочка и достал спички.

Кирюша с завистью поглядел на своего самостоятельного друга. Трофимыч, прикурив «беломорский» бычок, сладко затянулся и приятельски подмигнул Пузакову.

— Эх, жизня пошла! На войне такой не было. А кто-то, мать его за ногу, — живет. Во, директор наш — кобелина! Зарплату зажал, а отдыхающих бабенок, это самое… Мы вот тут работаем, — из пролетарской солидарности он и Пузаковых с Вовочкой зачислил в работающие, — а он в клубе бабу туды-сюды… Цивилизация!