За его спиной раздалось жужжание интеркома, пробудив его от грез. Проворчав что-то себе под нос, Хэнкс обернулся и нажал на кнопку.

– Да?

– Мистер Хэнкс, ко мне только что поступил срочный вызов от охранника Бада Лонга, который дежурит у главного входа. Он просит вас немедленно подойти.

– Он объяснил, в чем дело?

– Нет, он только сказал, что вы должны знать о том, что тут происходит.

– Хорошо, я сейчас спущусь.

Хотя Хэнкс и почувствовал безотлагательность вызова, он не стал особенно торопиться. Он никогда не позволял своим подчиненным видеть его спешащим. В таком учреждении, как Клиника, ни в коем случае нельзя проявлять признаков паники. Иначе это легко может обернуться общим хаосом.

У главного входа он обнаружил нескольких своих сотрудников, тесно сгрудившихся вокруг коренастого охранника. При появлении директора они тут же разошлись, вернувшись к своим обязанностям, и Хэнкс остался наедине с Лонгом.

– Итак, Бад, что случилось?

Бад Лонг, бывший полицейский из Лос-Анджелеса, мужчина лет пятидесяти, отступил на шаг и указал рукой в сторону улицы:

– Лучше взгляните сами, мистер Хэнкс.

Директор подошел к застекленным входным дверям. Яркий свет полуденного солнца, отражавшегося от белого гравия, которым были выложены бордюры цветочных клумб, на мгновение ослепил его. Затем он разглядел молодую девушку в белых брюках, прислонившуюся к припаркованному у обочины красному «фольксвагену». На ее плече висел фотоаппарат.

Хэнкс недоуменно взглянул на охранника:

– Я вижу только девушку с фотоаппаратом. Она кого-то ждет?

– Сначала я тоже не усмотрел в этом ничего дурного. Но она стоит тут почти целый час. Я стал наблюдать за ней более внимательно и наконец догадался, что ей нужно.

– Ну и что же ей нужно?

– Она ловит в свой объектив всех, кто входит в эти двери или выходит из них!

– Что?!

– Это правда, сэр. К счастью, за это время здесь «засветились» только трое пациентов. Один из них выписался, двое других только что поступили.

– Почему вы не вызвали полицию и не потребовали ее арестовать?

– Ну… я подумал, что сначала надо посоветоваться с вами, мистер Хэнкс. – Лонг потер тыльной стороной ладони подбородок. – Кроме того, та сторона улицы принадлежит городу. Она не является нашей собственностью. И еще из-за того, кто она такая…

Директор бросил жесткий взгляд в сторону Лонга:

– И кто же она такая?

– Дочь Отто Ченнинга. Конечно, я знаю, что они в натянутых отношениях, однако ему вряд ли пришлось бы по вкусу, если бы ее бросили на тюремные нары.

Хэнкс довольно долго раздумывал над этими словами.

– Вероятно, вы правы, Бад, – наконец согласился он. – Не спускайте с нее глаз. Я вернусь через несколько минут.

Хэнкс решительно двинулся к регистратуре.

– Беатрис, найдите доктора Брекинриджа и попросите немедленно спуститься сюда.

Ноа услышал вызов, когда шел по коридору к палате Уильяма Стоддарда.

– Доктор Брекинридж, вас просят срочно подойти к регистратуре в главном вестибюле.

– Проклятие! Что там еще стряслось?

Ноа резко остановился. Задумавшись на мгновение, он развернулся и направился в сторону вестибюля.

Когда он разглядел Стерлинга Хэнкса возле столика дежурного, то едва не повернул обратно. Но в ту же минуту Хэнкс заметил его и повелительно махнул рукой, подзывая. Вздохнув, Ноа подошел к регистратуре.

– В чем дело? Я занят на обходе пациентов.

Директор вскинул голову.

– Пройдемте со мной.

Ноа неохотно последовал за ним к главному входу.

Хэнкс ткнул пальцем, словно дулом револьвера:

– Взгляните вон туда.

Ноа так и сделал, щурясь от яркого солнечного света. И сразу узнал Сьюзен Ченнинг, которая стояла возле «фольксвагена», скрестив руки на груди. В светлой одежде и соломенной шляпке она выглядела свежей и бодрой, словно жара ей нипочем.

Ноа невольно улыбнулся. Черт возьми, до чего же она хороша! Он почувствовал, как пульс его участился. С озадаченным видом он обернулся к Хэнксу:

– Ну и что из этого?

– Вы знаете, кто она?

– Разумеется. Это Сьюзен Ченнинг. Я познакомился с ней на вечеринке у Тремэйн. Из-за чего понадобилось поднимать весь этот сыр-бор? Понятия не имею, что она делает там на такой жаре, но ведь это не запрещено законом.

– У нее фотоаппарат, доктор!

– Фотоаппарат! – Ноа снова взглянул в ту сторону и только тогда заметил его. – Я все-таки не…

– Черт побери, Брекинридж! – взревел Хэнкс. – Она стоит там, чтобы снимать на пленку наших пациентов.

Ноа вдруг почувствовал острое желание расхохотаться. Можно подумать, что в руках у девушки была бомба, а не безобидная фотокамера на ремешке, перекинутом через плечо.

– Что означает ваш смех? Лично я не вижу в этом ничего забавного! А если она собирается продать эти фотографии в какой-нибудь бульварный листок вроде «Инсайдера»? А вдруг она решила прибегнуть к мелкому шантажу? – Хэнкс решительно рассек рукой воздух. – Но, так или иначе, я требую, чтобы вы положили этому конец!