— Вижу, вы познакомились с Лаурой.

— А вы, как я вижу, теперь разыскиваете натурщиц по монастырям!

— Господин только что закончил рассказывать мне о своей покойной жене, — вставила Лаура.

Брови Тициана удивленно приподнялись. Он знал, что Сандро имеет славу человека скрытого, и удивился: как только ей удалось вызвать его на откровенность!

— А голубя вы принесли? — спросила Лаура.

Приподняв край накидки, она грациозно прошла мимо мужчин.

Тициан снисходительно улыбнулся. Темноволосый, с острой бородкой, внушительного телосложения, с врожденной грацией, он напоминал сатира, созерцающего очередную добычу.

— Вместо голубя я принес… — художник жестом подозвал слугу.

Круглолицый, с живыми глазами мальчик лет двенадцати вошел в студию. Под мышкой он держал маленькую темношерстную дворняжку.

— Какая чудесная собачка! — воскликнула Лаура, присев и хлопнув себя по коленям.

Собачонка выскользнула из рук мальчика и засеменила к ней, виляя хвостом. Она взобралась к девушке на колени и принялась лизать ей лицо.

— Какой милый песик! — продолжала восхищаться Лаура.

Сандро с отвращением отвернулся.

— Стражу Ночи не дозволено любить собак? — добродушно укорила натурщица. — Подойдите же и почешите это очаровательное существо за ушком!

— Когда же он в последний раз играл с собакой? — пытался вспомнить Сандро, подходя к девушке. — Да и было ли такое вообще?

Дворняжка от Лауры бросилась к Кавалли. Ее внимание привлек высокий сапог. Маленькие острые зубы прокусили тонкую кожу обуви и впились в большой палец на правой ноге Сандро.

— Черт возьми! — ругнулся он, стряхивая пса со своего сапога.

Собачонка повисла в воздухе, но не ослабила хватку, лишь издала негромкое рычание.

— Ради бога! — отбивался Кавалли. — Эй! Кто-нибудь! Отцепите же от меня это животное!

— Не обижайте малыша, — сказала Лаура.

— Малыша…?

— Да не размахивайте вы так ногой!

Пробормотав что-то ласковое, она обняла злобно ворчащего щенка и оттащила подальше от ноги гостя.

Заворчав, песик подбежал к плащу обидчика, небрежно приподнял заднюю лапу и обмочил дорогую алую подкладку.

Сандро закатил глаза:

— У меня с утра было предчувствие, что день сложится неудачно!

Все еще смеясь, Тициан смахнул с лица слезы.

— Что вы сказали, мой друг?

— Ничего, — Сандро скрипнул зубами. — Послушайте, маэстро, у меня к вам важное дело.

Лицо художника тотчас приняло серьезное выражение.

— Перейдем в салон.

У двери хозяин остановился:

— Немного вина?

Сандро кивнул.

— Особенно я люблю доброе имбирное вино, — его голос эхом отозвался в просторной студии.

— А я-то думал, вы не разбираетесь в винах, — удивился Тициан.

— Разве может мужчина наших с вами лет позволить себе невежество в таких вещах, как вино?

Провожая мужчин взглядом, Лаура улыбнулась. Ей показалось, что Сандро Кавалли — интересный, хотя и несколько старомодный человек. «Он весьма привлекателен! — решила она, возвращаясь в студию. — Никогда не видела такого лица: сурового, изборожденного морщинами… А какая у него замечательная фигура!..»

— Подержи собачку, Вито, — попросила Лаура слугу. — И ни в коем случае не позволяй ей увязаться за мной!

Вито смотрел на нее знакомым, полным обожания взглядом.

— А куда вы идете?

— Послушать, о чем станут беседовать маэстро и Страж Ночи. Я не хочу, чтобы щенок меня выдал.

— Лаура! — Вито даже побледнел. — Вам не следует этого делать! Тот, кто подслушивает у дверей, редко слышит что-либо хорошее.

Не обратив на его слова никакого внимания, Лаура быстро пересекла студию и прижалась ухом к двери салона.

— Не могу поверить! О, Боже, что они говорили! — воскликнула Лаура, закрывая от ужаса глаза.

— Сначала выпей, а затем перескажи мне их разговор, — Ясмин налила бокал вина и протянула подруге.

Себе же она приготовила смешанную с медом воду. Будучи мусульманкой, Ясмин воздерживалась от спиртного.

Поджав ноги, Лаура сидела на скамье, покрытой большим куском выделанной кожи, и с нескрываемым восхищением наблюдала за африканкой. Высокая, с совершенной фигурой, грациозная, она была обворожительна. А кожа! О таком оттенке может мечтать любой художник-колорист: темное отполированное дерево с золотистым отливом.