Успокоившись на этот счет, Томас Блэк вновь сделался самим собою, иначе говоря, замкнулся в себе, думая лишь о той минуте, когда луна, став между ним и сияющим светилом, полностью закроет диск солнца!

Туман между тем не рассеивался. Солнце проглядывало сквозь плотную завесу испарений, и астроном терзался мыслью, что наблюдения вообще могут не удаться. Бывало, туман сгущался настолько, что со двора форта не видно было вершины мыса.

Лейтенант Гобсон тревожился все больше и больше. Теперь он уже не сомневался, что обоз из форта Релайанс заблудился где-то в пустыне. Какие-то неопределенные опасения и грустные предчувствия смущали его. Этот энергичный человек с непонятной ему самому боязнью глядел в будущее. Почему? Он не мог бы на это ответить. Ведь все как будто шло хорошо. Несмотря на тяжелую зимовку, его маленькая колония могла похвалиться отменным здоровьем. Между его товарищами не возникало никаких недоразумений, и все эти мужественные люди ревностно исполняли свои обязанности. Окрестности изобиловали дичью. Мехов добыли на славу, и компания могла быть вполне довольна результатами деятельности своего агента. Если даже допустить, что форт Надежды так и не получит новых припасов, то прожить можно будет и на местных ресурсах, так что и перспектива второй зимовки вовсе не должна была пугать. Почему же лейтенант Гобсон утратил уверенность?

Не раз беседовал он на эту тему с миссис Полиной Барнет. Путешественница старалась его ободрить, выставляя на вид только что приведенные доводы. В тот день, гуляя с ним по берегу, она особенно горячо доказывала ему, что он поступил правильно, выбрав мыс Батерст и ценой стольких трудов основав здесь факторию.

— Да, все это так, сударыня, — ответил Джаспер Гобсон. — Но как сладить с предчувствием? Человек я отнюдь не суеверный. Сколько раз в своей солдатской жизни я бывал в критическом положении, но никогда не испытывал страха. И вот впервые будущее меня страшит. Если бы передо мной была какая-то определенная опасность, я бы ее не боялся. Но опасность неизвестная, грозящая непонятно откуда, опасность, которую я лишь предчувствую…

— Но какая опасность? — спросила миссис Барнет. — Что вас страшит: люди, животные, стихии?

— Животные? Нимало, — ответил лейтенант. — Это им надо бояться охотников мыса Батерст. Люди? Нет. В этих краях одних только эскимосов и встретишь, индейцы — и те редко сюда заходят…

— Заметьте, мистер Гобсон, — добавила миссис Барнет, — канадцы, появления которых летом вы в известной мере могли опасаться, вообще не показались…

— Это-то и плохо, сударыня!

— Как! Плохо, что вы избавились от конкурентов, явно враждебных по отношению к компании?

— Сударыня, — ответил лейтенант, — это и плохо и не плохо!.. Трудно это объяснить!.. Обратите внимание: из форта Релайанс должен был прийти обоз, но не пришел. То же случилось и с агентами Сен-Луисской пушной компании: по всей видимости, они должны были явиться, но не явились. Даже ни один эскимос не заглянул летом в эту часть побережья…

— Что же из этого следует, мистер Гобсон? — спросила Полина Барнет.

— Следует то, что, быть может, на мыс Батерст и в форт Надежды теперь уже не так легко попасть, как нам кажется, сударыня!

Путешественница взглянула на лейтенанта Гобсона. Лицо его было сумрачно, и слова «не так легко» он заметно подчеркнул.

— Лейтенант Гобсон, — сказала она, — животных вы не боитесь, людей не боитесь тоже; остается предположить, что вас пугают стихии…

— Сударыня, — ответил Джаспер Гобсон, — быть может, я не в своем уме, быть может, меня сбили с толку предчувствия, но как хотите, а в этом краю есть что-то странное. Будь он мне лучше известен, я, пожалуй, ни за что не обосновался бы здесь! О некоторых необъяснимых его особенностях я вам уже говорил: например, полнейшее отсутствие камней во всей округе и гладко срезанный берег! Геологическое происхождение этого мыса мне не ясно! Конечно, соседство вулкана может служить объяснением многому… Но помните, что я вам говорил о приливах?

— Как же, мистер Гобсон!

— Там, где, по свидетельству всех исследователей, море должно было бы подниматься на пятнадцать-двадцать футов, оно едва поднимается на один фут.

— Верно, — ответила миссис Барнет, — но вы объяснили это явление своеобразным расположением берегов, узостью проливов…

— Я пытался его так объяснить — вот и все, — ответил лейтенант Гобсон, — но позавчера мне довелось увидеть еще более неправдоподобное явление, тайну которого разгадать я не в силах, и не знаю, разгадает ли ее хотя бы один ученый!

Миссис Полина Барнет взглянула на Джаспера Гобсона.

— Что случилось? — спросила она.

— Позавчера, сударыня, было полнолуние, и, по данным астрономического ежегодника, прилив должен был быть особенно сильным. А между тем море не поднялось даже на фут, как бывало раньше! Оно не поднялось вовсе!

— Может быть, это ошибка! — заметила миссис Барнет.

— Нет, не ошибка. Я сам проводил наблюдения. Позавчера, четвертого июля, прилив на побережье мыса Батерст равнялся нулю — абсолютному нулю!