— Лишь приблизительно, — отвечал Прокофьев, — то есть с помощью лага и компаса, а не по высоте солнца и звезд, чего мы не имели возможности сделать.

— И что же вы обнаружили?

— Что Галлия имеет в окружности примерно две тысячи триста километров, а отсюда ее диаметр равняется семистам сорока километрам.

— Так… — проговорил Пальмирен Розет как бы про себя, — следовательно, ее диаметр в шестнадцать раз короче земного, который равняется двенадцати тысячам семистам девяноста двум километрам.

Капитан Сервадак и его друзья с удивлением смотрели на профессора, не понимая, куда он клонит.

— Так вот, — продолжал Пальмирен Розет, — чтобы дополнить изучение Галлии, мне остается определить ее поверхность, объем, массу, плотность и силу тяжести.

— Что касается ее поверхности и объема, — сказал лейтенант Прокофьев, — то, зная диаметр Галлии, определить их нет ничего легче.

— Разве я говорю, что это трудно? — вспылил профессор. — Такие вычисления я умел делать с младенческих лет.

— Ого! Больно рано! — насмешливо протянул Бен-Зуф, не упускавший случая подпустить шпильку хулителю Монмартра.

— Ученик Сервадак, — продолжал Пальмирен Розет, кинув грозный взгляд на Бен-Зуфа, — возьмите перо. Раз вам известна длина окружности Галлии, скажите мне, какова же ее поверхность?

— Слушаю, господин Розет, — ответил Гектор Сервадак, решив изображать примерного ученика. — Нам следует умножить две тысячи триста двадцать три километра, то есть длину окружности Галлии, на семьсот сорок, то есть длину ее диаметра.

— Множьте, да поскорее! — нетерпеливо вскричал профессор. — Пора бы уже сосчитать! Ну что же?

— Ну вот, — отвечал Гектор Сервадак, — я получил цифру в один миллион семьсот девятнадцать тысяч двадцать квадратных километров, — это и есть величина поверхности Галлии.

— Следовательно, ее поверхность в двести девяносто семь раз меньше поверхности Земли, равняющейся пятистам десяти миллионам квадратных километров.

— Тьфу! Козявка какая-то! — фыркнул Бен-Зуф, выпячивая губы и всем своим видом выражая презрение к комете профессора.

Пальмирен Розет смерил Бен-Зуфа уничтожающим взглядом.

— Так вот, — продолжал профессор с раздражением, — каков же теперь объем Галлии?

— Объем?.. — переспросил Гектор Сервадак нерешительно.

— Ученик Сервадак, неужели вы разучились вычислять объем шара, когда вам известна его поверхность?

— Нет, господин Розет… Но вы даже не даете мне времени передохнуть.

— В математике не бывает передышек, молодой человек, не должно быть передышек!

Собеседники Пальмирена Розета призвали на помощь всю свою выдержку, чтобы не расхохотаться.

— Чего же вы ждете? — настаивал профессор. — Объем шара…

— Равен величине его поверхности… — отвечал Гектор Сервадак, запинаясь, — помноженной на…

— На треть его радиуса, молодой человек! — воскликнул Пальмирен Розет.

— На треть радиуса! Вы кончили?

— Сейчас. Треть радиуса Галлии, составляя сто двадцать три, три, три…

— Три, три, три, три… — насмешливо повторял Бен-Зуф на разные лады.

— Молчать! — крикнул профессор, рассердившись не на шутку. — Достаточно двух первых чисел десятичной дроби, отбросьте остальные.

— Я уже отбросил, — покорно ответил Гектор Сервадак.

— И что же?

— Помножив один миллион семьсот девятнадцать тысяч двадцать на сто двадцать три и тридцать три сотых, мы получим двести одиннадцать миллионов четыреста тридцать девять тысяч четыреста шестьдесят кубических километров.

— Вот каков объем моей кометы! — с торжеством воскликнул профессор. — Право же, это не так уж мало.

— Без сомнения, — заметил лейтенант Прокофьев, — но ее объем все же в пять тысяч сто шестьдесят шесть раз меньше объема Земли, составляющего в круглых цифрах…

— Триллион восемьдесят два миллиарда восемьсот сорок один миллион кубических километров, мне это отлично известно, сударь, — перебил Пальмирен Розет.

— Кроме того, — добавил лейтенант Прокофьев, — объем Галлии гораздо меньше объема Луны, равняющегося одной сорок девятой объема земного шара.

— Да кто же с этим спорит? — огрызнулся профессор, уязвленный в самое сердце.

— Итак, — безжалостно продолжал лейтенант Прокофьев, — с поверхности Земли Галлия видна не лучше, чем звезда седьмой величины, то есть ее нельзя заметить простым глазом!