Через несколько часов вахтенный матрос оповестил наконец, что на горизонте виден остров Гурби.

Шкуна начала свое плавание 31 января, а прибыла на остров Гурби 5 марта, через тридцать пять суток: по земному летоисчислению это был високосный год. Но земным тридцати пяти суткам соответствовали семьдесят галлийских, потому что Солнце прошло через меридиан острова семьдесят раз.

С волнением возвращался Сервадак к последнему уцелевшему клочку алжирской земли. Не раз во время долгого плавания задумывался он над тем, найдет ли Гурби на месте, а там и верного Бен-Зуфа. После космического переворота, так глубоко изменившего поверхность Галлии, у капитана были все основания тревожиться.

Но опасения Сервадака не оправдались — остров Гурби стоял на своем месте. Еще издали, приближаясь к гавани в устье Шелиффа, Сервадак заметил (подробность довольно забавная!), что в футах ста над землей нависло странное облако. Когда же шкуна подошла к берегу на несколько кабельтовых, мнимое облако оказалось плотной массой, которая плавно опускалась и поднималась в воздухе. Тут только Сервадак понял, что это не скопление паров, а стая птиц, движущихся сплошной стеной, точно сельдь, когда она идет косяком в воде. Из этой огромной тучи доносился пронзительный писк, на который отвечали частые ружейные выстрелы.

Шкуна салютовала из пушки, давая знать о своем прибытии, и бросила якорь в маленькой гавани у устья Шелиффа.

Навстречу «Добрыне» выбежал человек с ружьем и одним прыжком очутился на прибрежных скалах.

Это был Бен-Зуф.

Сначала он встал на вытяжку на дистанции в пятнадцать шагов, выпучив глаза, «согласно уставу и насколько это позволяет телосложение», как говорят сержанты, обучая рядовых, и проделал весь церемониал, принятый при встрече высокопоставленных лиц. Но солдатское сердце не выдержало, и Бен-Зуф кинулся целовать руки своему капитану.

Но тут же, вместо обычных приветственных фраз: «Как я рад вас видеть!» или: «Как я беспокоился за вас!» или: «Как вы долго не возвращались!», Бен-Зуф разразился криками:

— Ах, негодяи! Ах, разбойники! Хорошо, что вы приехали, господин капитан! Ох, они, налетчики! Пираты! Подлые бедуины!

— Погоди, Бен-Зуф, на кого ты кричишь? — спросил Гектор Сервадак, которого витиеватые проклятья денщика навели на мысль, что остров разгромила шайка арабов.

— На кого ж еще, как не на этих окаянных птиц! — отвечал Бен-Зуф. — Целый месяц я извожу на них порох, сколько уже их перебил, а они снова налетают! Дайте им только волю, этим кабилам в перьях и с клювами, — они не оставят на острове ни зернышка!

Вслед за капитаном Сервадаком на берег сошли граф Тимашев с лейтенантом Прокофьевым, и все трое убедились, что Бен-Зуф нисколько не преувеличивает. Хлеб, созревший так быстро во время январской жары, когда Галлия проходила через свой перигелий, теперь истребляли целые тучи птиц. Прожорливые пернатые покушались и на собранный урожай, а это представляло серьезную опасность. Мы говорим «собранный урожай», потому что Бен-Зуф не сидел сложа руки: на сжатом поле стояли большие скирды хлеба.

Всех этих птиц Галлия унесла с собой, отколовшись от земного шара. Они, естественно, слетались на остров Гурби, так как нашли здесь поля, луга, пресную воду, по-видимому, им негде было больше сыскать себе пропитание. Но голодные птицы собирались жить на счет людей, и с этим приходилось бороться самым решительным образом.

— Что-нибудь придумаем, — сказал Гектор Сервадак.

— Да что же это я! — спохватился Бен-Зуф. — Не спросил вас даже, как они там, наши товарищи в Африке?

— Они и сейчас в Африке, — ответил Сервадак.

— Славные ребята!

— Вот только Африки нет! — добавил капитан.

— Как так? А Франция?

— И Франции нет! Она очень далеко от нас, Бен-Зуф!

— А Монмартр?

Это был крик души. И Сервадак в нескольких словах объяснил денщику, что Монмартр, а с ним и Париж, и Франция, и Европа, да и весь земной шар находятся в восьмидесяти миллионах лье от острова Гурби. Следовательно, надо оставить надежду когда-нибудь вернуться на Землю.

— Ну нет, как бы не так! — воскликнул Бен-Зуф. — Я, уроженец Монмартра, Лоран, по прозвищу Бен-Зуф, не увижу больше Монмартра? Пустяки, господин капитан, не о обиду будь вам сказано, совершеннейшие пустяки!

И Бен-Зуф покачал головой с таким упрямым видом, что разубеждать его было бы совершенно бесполезно.

— Хорошо, дружище, — ответил капитан Сервадак, — надейся сколько твоей душе угодно. Никогда не надо отчаиваться! Наш неизвестный корреспондент даже сделал эти слова своим девизом. А пока будем устраиваться на острове так, словно нам предстоит прожить здесь всю жизнь.

Оживленно беседуя, капитан Сервадак и его спутники подошли к гурби, который Бен-Зуф отстроил заново. Караульня содержалась в полном порядке, Зефир и Галета были выхолены и сыты. Свою скромную хижину Гектор Сервадак предоставил гостям и малютке Нине с козочкой Марзи. По дороге Бен-Зуф уже успел звонко расцеловать и девочку и козу, которые сразу полюбили его.

Затем в гурби состоялся совет, — надо было обсудить план действий на первое время.

Самым важным был вопрос об устройстве жилища на острове. Как спастись от жестоких холодов во время полета Галлии по межпланетному пространству? И долго ли продержатся морозы? Это зависело от эксцентриситета астероида: могут пройти годы, пока астероид, двигаясь по новой орбите, снова приблизится к Солнцу. Топлива на острове было недостаточно, мало угля, мало деревьев; кроме того, не исключалась возможность, что вымерзшая почва станет бесплодной. Что делать? Как предотвратить нависшую опасность? Необходимо было найти выход, и немедленно.