– Видишь ли, научные изыскания нашего института связаны с серьезнейшими, я бы сказал, государственно-важными задачами. Разрабатываются целые направления, темы, ведутся проблемные исследования. Вот то, что возглавляю лично я, первостепенное и главное, и я бы сказал, в значительной степени политическое... Курируется непосредственно Центральным Комитетом. – Академик воздел глаза к потолку. – Дело в том, что сейчас многие буржуазные ученые пытаются опровергнуть прогрессивное учение Дарвина, утверждая, что теория эволюции не универсальна. Да, говорят они, мы согласны допустить, что человек произошел от обезьяны, обезьяна – от кого-то еще и так далее вплоть до простейших. Но, продолжают они, откуда могла взяться первая живая клетка? Только от другой клетки. А та откуда? Природа не могла их породить, потому что... И начинается сплошная поповщина. Тогда по поручению Правительства я открываю лабораторию происхождения жизни. Мои сотрудники начали потрясающие по своему значению опыты. Мы отобрали огромное количество самых разных неорганических сред, от речной воды до каменной соли, и стали подвергать их различным воздействиям – тепло, вибрация, свет, жесткое облучение, воздух, магнитная индукция и прочее. И ты просто не поверишь, каких потрясающих успехов мы добились – в ряде образцов стали развиваться клетки, споры и даже грибковые колонии. Зарождение жизни в неживой материи! Утерли мы нос этим идеалистам...

Алексей, подыгрывая, вытаращил глаза, а сам подумал: «Что-то тут не так... Интересно, а собственный нос он утирал, прежде чем лезть им в пробирку? Уж не из его ли соплей зародилась там жизнь?»

– А еще? – заинтересованно спросил он.

– Еще помогаем нашей медицине бороться с разными недугами, изучая микробов и паразитов. Есть и темы закрытые, военные то есть. Только о них я говорить не имею права. У меня и генералы работают.

– Так вы, дядя Сева, и генералами командуете?

– Командовать не командую, но... руковожу.

– Надо же! – всплеснул руками Алексей, а сам украдкой глянул на стены. Прямо над просторным столом академика висел портрет Хрущева. По правую руку от него – академик Иван Павлов, а по левую – Иосиф Виссарионович (команды «снимать!» еще не поступило).

Вечером опять ужинали с вином. Снова академик отпросился спать пораньше и снова ночевал у Никитушки. Но вчерашнего буйного веселья не было. Оставшиеся сидели тихо, умиротворенно. Алексей «пиано» наигрывал старинные вальсы. Ада листала журнал, устроившись на диване с ногами, а Анна Давыдовна, запахнув на себе цветастую шаль, раскладывала пасьянсы.

В эту ночь Алексей долго не мог заснуть. Он включил торшер, поднялся, зевая подошел к этажерке, взял наугад книжку, наугад раскрыл:

У меня в померкшей келье -

Два меча.

У меня над ложем знаки

Черных дней.

И струит мое веселье

Два луча.

То горят и дремлют маки

Злых очей.

Господи, откуда это здесь? Алексею стало совсем неспокойно, он поставил затрепанную книжку на место, взял другую и через минуту уже посмеивался над похождениями неотразимого Остапа Бендера.

За завтраком академик объявил:

– Сегодня у меня трудный день на службе. С утра делегация из столицы, потом – расширенный совет. Обедайте без меня. Адочка, тебе развлекать нашего гостя.

Алексей чуть наклонил голову, отметив про себя слово «гостя».

– Я как раз собиралась в город по магазинам. Если Алеша составит мне компанию, я за это покажу ему Эрмитаж.

– Да-да, быть в Ленинграде и не посетить Эрмитажа – это просто стыдно, – подхватил Всеволод Иванович, в последний раз посетивший Эрмитаж еще в студенческие годы. – Это величайшая сокровищница произведений искусства.

– Спасибо, родной, за оригинальную мысль, – с кисловатой улыбкой отозвалась Ада и чмокнула его в щеку. – Клава, вы почистили костюм Всеволода Ивановича?

– Вчера еще! – крикнула из кухни Клава.

Анна Давыдовна к завтраку опять не вышла.

– Странное дело, Ада Сергеевна, – заметил Алексей, когда они с Адой направились к трамвайной остановке. – Почему вы говорите «в город», будто сами живете в деревне?

– Алеша, милый, у нас когда говорят «город», имеют в виду Невский проспект и ближайшие его окрестности, а во-вторых, я вам разрешаю называть меня просто тетя. Мне так будет приятно.

– Хорошо, тетя.

Ада весело рассмеялась.

– И кстати, тетя, зачем вам самой ходить по магазинам? У вас же, наверное, Клава ходит. Ада опять рассмеялась.

– Что вы смеетесь?

– Извините. Представила себе, как я тащусь из гастронома, а в руках у меня кошелка с картошкой, луком, снетками... Конечно, еду попроще у нас покупает Клава, а всякие вкусности нам привозят прямо на дом из распределителя...

– Какого это распределителя? – спросил Алексей настороженно

– Есть такой, вроде склада, что ли... Очень люблю ходить по магазинам на Невском. И не столько в «Пассаж» или в «Гостиный», потому что там сплошной ширпотреб для нашей рабоче-крестьянской публики, сколько в антикварные и комиссионные. Где шляпка, где зеркальце, где интересные туфельки...