— Марчи обожают дочку! Это еще раз доказывает, что два ребенка в семье лучше, чем один. Значит, ты все время жил у своих родственников?

Молодой человек потянулся за очередной необычайно вкусной воздушной булочкой, щедро сдобренной маслом и медом. Булочки пекла Эмма, домоправительница мисс Силвер.

— Именно так, но, заметьте, у разных. Всегда забываю, сколько детей было у прадеда, но, полагаю, у меня не меньше родственников, чем у любого англичанина, плюс шотландские и ирландские фамильные ветви, плюс несколько любителей приключений, которых занесло в самые отдаленные уголки Британской империи и, уж конечно, в Штаты. Поскольку все они бесконечно дружелюбны и гостеприимны, мне не надо оплачивать гостиничные счета, так что отдых обходится практически даром. На этот раз я останавливался по очереди в трех домах. Последняя, кого я навестил, была Джойс Родни. Если как следует разобраться, она мне не родня, но мы дружим.

Юноша поставил на стол пустую чашку, и мисс Силвер немедленно налила ему чая.

— Всего-навсего? — невинно спросила дама, но тон ее был настолько выразителен, что молодой человек расхохотался.

— Не понимаю, как вам удается быть такой проницательной! Кстати, мне бы хотелось с вами кое-что обсудить.

Это касается Джойс.

— Если ты считаешь, что она не возражала бы… — с сомнением начала мисс Силвер, но Фрэнк, взяв с подноса сандвич, решительно отмел ее колебания:

— Никоим образом, кузина будет только рада. Она очень нервничает, потому что впервые столкнулась с довольно неприятным явлением…

Хозяйка дома откинулась на спинку небольшого (по сравнению с тем, в котором сидел Фрэнк) кресла из орехового гарнитура и приготовилась слушать. В этот момент детектив вдруг подумал о том, какие фантастические истории излагались в этой тихой, уютной гостиной. Старомодная мебель, на стенах типичные викторианские картинки — что-то вроде аллегорического изображения «Надежды», «Пробуждения души»… Все погружало в атмосферу давно минувших неторопливых времен, когда границы далеких государств не приближались так стремительно самолетами, страны жили обособленно; может быть, поэтому уберечься от пожара мировой войны было тогда проще, и политикам не приходилось, не давая себе ни минуты роздыху, лихорадочно бороться за разоружение, мирное сосуществование и тому подобное.

Узоры ковров и штор почти точно повторяли тона и рисунок на мебельной обивке, причем преобладали жизнерадостные темно-синие оттенки разводов павлиньего хвоста, пестрящие венками и гирляндами розовых и желтых цветов.

Письменный стол и многочисленные фотографии, стоявшие на книжном шкафу, на камине и разнообразных столиках, напоминали о профессиональных занятиях хозяйки, обеспечивающих этот скромный уют. Некогда мисс Силвер занималась, как она говорила, педагогической деятельностью, а если выразиться точнее, была просто гувернанткой, обреченной всю жизни работать в чужих домах, чтобы скопить на старость весьма скудные сбережения. Но в один прекрасный момент в ней обнаружился блестящий аналитический талант, позволивший ей успешно вести самые сложные частные расследования. Дама приобрела известность в достаточно широких кругах, и доход ее настолько увеличился, что она могла позволить себе хорошую квартиру, определенный уровень комфорта и даже наняла преданную домоправительницу — Эмму Медоуз.

Фотографии в серебряных, бархатных и прочего материала рамках свидетельствовали, что у почтенной хозяйки множество друзей. Немало подавленных, испуганных людей сидели в том самом кресле, где сейчас так хорошо чувствовал себя Фрэнк, и, заикаясь от волнения, рассказывали о необъяснимых, невероятных событиях, жертвами которых стали они или их близкие. Но, благодаря усилиям мисс Силвер, тайное в конце концов становилось явным, добродетель торжествовала, а зло было наказано — что полностью соответствовало духу и букве назидательных сочинений викторианской эпохи. Примерно такие мысли промелькнули у Фрэнка, когда он приступил к своему рассказу.

— Джойс потеряла мужа на Ближнем Востоке, он работал там в какой-то крупной нефтяной компании. После его смерти она оказалась в тяжелом положении: без средств, без близких родственников, с болезненным ребенком на руках, и поэтому с радостью согласилась на любезное предложение пожилой кузины своего покойного мужа пожить в ее доме в Тиллинг-Грине.

— Вот как? — вставила мисс Силвер.

— Во всяком случае, кузина написала ей очень доброе письмо, и Джойс решила, что это предложение — просто подарок судьбы. Она не могла работать, потому что вынуждена была ухаживать за маленьким ребенком, а мисс Вейн предложила не только жилье, но еще и небольшую плату за работу по дому. У меня сложилось впечатление, что Джойс крутится там целыми днями как белка в колесе — готовит, наводит порядок, кормит кур и прочее, но она не жалуется, поскольку такая жизнь позволяет ей оставаться рядом с малышом.

Мисс Силвер отставила чашку и придвинула к себе пеструю сумку для рукоделия. Она осторожно достала оттуда четыре вязальные спицы, с которых примерно на дюйм свисало нечто приятного голубого цвета, должное вскоре превратиться в детский джемпер. Маленькой Джозефине, дочери ее племянницы Этель Бэркетт, через месяц исполнялось семь лет, и начатое изделие было частью костюмчика, который предполагалось подарить девочке на день рождения. Пожилая дама любила слушать и одновременно вязать, спицы в ловких пальцах двигались быстро и ритмично.

— Так что же там случилось? — поощрила она рассказчика.

— Она стала получать анонимные письма.

— Что ты говоришь, Фрэнк!

— Это и само по себе неприятно, но вы-то понимаете как никто другой, что за анонимками может крыться что-то еще более отвратительное, чем желание досадить людям.

— И что же там, в этих письмах?

Фрэнк сделал неопределенный жест рукой.

— Джойс их порвала… Вполне естественное желание избавиться от мерзости.

— Полагаю, она хотя бы приблизительно передала тебе их содержание.