Они стали спускаться, прижавшись друг к другу.

— Ты редко плачешь, Дина?

— Не твое дело!

— Когда ты плакала последний раз?

— В прошлом году в Фолловом море во время шторма! — сказала она.

Он чуть заметно улыбнулся:

— Давай заключим мир?

— Не раньше, чем я узнаю, кто ты, откуда и куда едешь.

— Но мы же с тобой увиделись!

— Этого мало!

Он стиснул ее руку и сказал просто, словно разговор шел о погоде:

— Я люблю тебя, Дина Гренэльв!

Много лет назад, как раз в том месте, где они проходили, кто-то поставил дорожную тумбу. Не будь ее, Дина села бы прямо в грязь.

Она сидела на тумбе и тянула себя за пальцы, точно хотела оторвать их.

— Что же это такое? Что же это такое? — в отчаянии кричала она.

Он ждал, когда она успокоится. Внешне он был невозмутим.

— Может, довольно уже, Дина?

— Почему ты так говоришь? Почему редко приезжаешь в Рейнснес?

— Слишком далеко, Дина. — Он растерялся.

— Тогда расскажи мне, чем ты занимаешься!

— У мужчин иногда бывают причины молчать.

— Неужели чаще, чем у женщин?

— Не знаю. Я же не спрашиваю тебя ни о чем. Что-то надорвалось в их отношениях.

— Ты думаешь, можно приезжать и уезжать из Рейнснеса, как будто…

— Я приезжаю и уезжаю когда захочу. И пожалуйста, перестань расспрашивать всех обо мне. Я НИКТО! Запомни это!

Он рассердился.

Она встала с тумбы и взяла его за руку. Они снова стали спускаться. Вокруг еще были лес и поля. Ни домов. Ни людей.

— Чем же ты все-таки занимаешься? — Она доверчиво прижалась к нему.

Он сразу понял ее уловку. Но все-таки ответил.

— Политикой, — грустно сказал он.

Она взглядом разобрала его лицо на части. Подбородок, рот, нос. И задержалась на глазах.

— Одни преследуют тебя. Другие — прячут.

— Ты преследуешь меня, — засмеялся он.

— Что же ты такое натворил?

— Ничего, — ответил он, на этот раз серьезно.

— Это по-твоему, а по-моему…

— И по-твоему тоже.

— А уж это позволь мне решить самой. Расскажи! Он безнадежно развел руками, снял шляпу и сунул ее под мышку. Ветер растрепал ему волосы.

Наконец он собрался с духом и твердо сказал:

— Мир хуже, чем тебе кажется. Кровь. Виселицы. Голод. Бедность. Предательства и унижения.

— Неужели он так плох?

— Плох, хотя мог бы быть и хуже. Но он более жесток, чем ты думаешь. Из-за этого я и стал человеком, которого не существует.

— Тебя не существует?

— Да. Но когда-нибудь времена изменятся.

— Когда же?

— Не знаю.

— И тогда ты приедешь в Рейнснес?

— Да, — твердо сказал он. — Примешь ли ты тогда человека, который проезжает мимо и не существует?

— Я не могу выйти замуж за человека, которого не существует.

— А ты хочешь выйти за меня замуж?

— Да.

— А моего согласия ты спросила?

— Нас с тобой благословили. Этого достаточно.

— Чем же я буду заниматься в Рейнснесе?

— Жить со мной и тушить горящую крышу, если потребуется.

— Ты думаешь, мужчине этого достаточно?

— Иакову было достаточно. И мне тоже.

— Но я не ты и не Иаков!

Они мерили друг друга взглядом, как два самца, отстаивающих свое право на самку. Любви в их глазах не было. Наконец Дина сдалась. Она опустила глаза и тихо сказала:

— Ты мог бы быть шкипером на одном из судов.

— В шкиперы я не гожусь, — мягко ответил Лео. Он по-прежнему держал под мышкой скомканную шляпу.

— Но не могу же я быть женой человека, который ездит в Россию и еще Бог знает куда! — крикнула она.

— А тебе и не надо выходить замуж, Дина. По-моему, ты не годишься для роли жены.

— Но кто же тогда будет рядом со мной?

— Я!

— Но ты же не существуешь!

— Для тебя существую! Пойми это! Но мои дороги нельзя обнести оградой. Это приведет только к ненависти.

— К ненависти?

— Да! Людей нельзя держать в загоне. От этого они становятся опасными. Так поступили с русским народом. И это чревато взрывом!

Ветер гнал по полю соломенную труху. Кое-где дрожали испуганные колокольчики.