– Э, голубушка, да ты же загубила свои ноги!
– И сейчас же приказал невестке принести с улицы снега.

Но ни растереть хорошенько ноги снегом, ни задержаться в этом тёплом доме Ада не могла: каждую минуту могли зайти немцы или полицаи...

Снова набрела на хутор, снова добрые люди накормили и обогрели её, снова перевязала она свои искалеченные ноги...

Через неделю кое-как добралась назад в Станьковский лес, к своему разрушенному лагерю. Здесь её радостно встретили друзья-партизаны.

...После этого Ада две недели ещё держалась и даже на задание ходила на своих обмороженных ногах... Других ещё лечила, другим перевязывала и смачивала риванолом и гусиным жиром обмороженные руки и ноги... Наконец не выдержала, свалилась. И когда показали её бригадному хирургу, было поздно...

– Ампутация!
– больше Ада уже ничего не слышала.

Теряя сознание, лишь успела подумать, как о чём-то чужом и далёком: "А говорили, у меня красивые ноги... Номер 34..."

Когда вновь вынырнула из этого бездонного забытья, спросила совсем о другом:

– А теперь куда меня?..

– Ты боец, партизанка и останешься в своём отряде...

И если б не эти дорогие слова, если б не преданная партизанская дружба, кажется, никогда бы не выжила...

Отправить Аду самолётом в Москву командование смогло через полгода, когда добрались до воспетых Купалой Сосен на Любанщине. Неподалёку от Сосен находился партизанский аэродром.

Командование отправляло в Москву учиться в Суворовском училище и Марата. Но Марат и слушать об этом не хотел.

– Из своего отряда я никуда не уйду до конца войны!

На Большой земле пошли один за другим госпитали, пошли одна за другой операции...

И вновь, только потому, что вокруг были друзья, жажда жить, жажда вновь вернуться в строй преодолели и физическую боль, и душевную.

В госпитале Ада окончила девятый класс, окончила курсы счетоводов, помогала санитаркам и сестрам в палатах и на кухне, писала за тех, кто не мог сам писать, письма домой, приносила из библиотеки и читала в палатах книги. Новички, только поступавшие в госпиталь, ласково называли её сестрицей...

В 1945 году Ада вернулась в родное Станьково. Не было мамы. Не было уже и Марата. Не дождался он победы, погиб в неравном бою с врагом...

К тёте, где жила теперь Ада, ежедневно приходили соседи, жалели Аду... И это было тяжелее всего. Ада понимала, что это может погубить её... И, чтобы заглушить отчаяние, стала искать себе какое-нибудь занятие, начала шить, встречаться с молодёжью, даже ходить на танцы! Потом работала телефонисткой на почте, комсоргом колхоза, корректором районной газеты. Но всё это было ей не по душе: она чувствовала, что её сердце жаждет чего-то иного...

И Ада поехала в Минское облоно.

Ей сказали:

– Мы можем дать вам направление в школу. Учиться вы будете заочно.

– Но я же не знаю, как учить...

– Зато вы знаете, чему учить... А впрочем, поступайте в пединститут на стационар.

И Ада поступила и окончила Минский педагогический институт имени Горького.

Ариадна Ивановна Казей живёт теперь в Минске и работает в 28-й средней школе. Преподаёт родной язык и литературу.

Ей присвоено почётное звание Героя Социалистического Труда.

Выросли дети, и у неё бегают уже внуки...