За разрушенной крепостью виднелся обгорелый корпус гвардейского крейсера, сплющенный и изуродованный. Поле было усеяно воронками. От огня почернели стальные стены магазинов, ангаров и складов. На площади валялся перевернутый танк.

Но склад сити почему-то не пострадал. Над ним развевался новый флаг: на черном фоне зеленые звездочки образовывали большую звезду. Дженкинс понял, что это символ новой нации астеритов.

— Добро пожаловать, Дженкинс! — голос О'Баниона звучал торжественно — чувствовалась привычка к политическому ораторству. — Добро пожаловать на священную землю Республики Свободного Космоса.

Каменная почва Обании едва была прикрыта землей, и солдаты были так же истощены, как и эта земля. Они все носили серую униформу шахтеров, на рукавах были повязки с наспех вышитой зеленой звездой.

Они были усталыми, грязными и небритыми. Некоторые были перевязаны бинтами. Но все имели автоматические ружья, и в глазах их горел энтузиазм борьбы.

— Вот где теперь наши угнетатели, — показывая на бывшую крепость, объяснил О'Банион.

Он выглядел неестественно возбужденным, его глаза блестели, массивное тело неуклюже раскачивалось. Дженкинс знал, что это не алкоголь. Его опьянила победа.

— Мы атаковали вчера утром, — хрипел он. — В девять по мандатному времени. Партия выдала нам четыре тонны максилита, и мы изготовили четыре бомбы. Одну мы подложили под крейсер, другую — под крепость. Две оставили в запасе. Мы взорвали крейсер и штурмовали арсенал. — Его седая голова качнулась в сторону разгромленной крепости. — Но какой-то шпион пытался предать нас, — с горечью добавил он. — Бомба под крепостью была обнаружена прежде, чем она взорвалась. Танки ворвались в город. Я думала, что нам конец. Но мы сражались за свободу. — О'Банион поднял усталые плечи. — Мы взяли огнеметы в арсенале и остановили танки. Два молодых человека вызвались изготовить максилитовые бомбы, прикрепленные к управляемым скафандрам. Одну ракету сбила пушка крепости, но вторая взорвалась, как ядерная бомба. Толстяк принял картинную позу — два шахтера пожертвовали жизнью, но их подвиг стал началом Республики Свободного Космоса. История навсегда сохранит имена этих героев.

Дженкинс нетерпеливо перебил его:

— А как те инженеры в госпитале? — Он кивнул в сторону клиники Ворринджера, спрятанной в железном ущелье за экватором Обании. — Ворринджер может спасти их?

— Откуда я знаю?

— Они не пострадали от бомбежки?

— Там стреляли, но я не знаю, — О'Банион раздраженно пожал массивными плечами. — У меня не было времени зайти туда. После того, как мы одержали победу здесь, я был все время у фотофона, организовывал и давал команды астеритам на других планетоидах.

Ник прервал взгляд со старика на его усталых и оборванных солдат с небрежными повязками и захваченным оружием. Внезапно он ощутил жалость к ним.

— Вы действительно надеетесь опрокинуть Мандат?

— У нас были поражения и потери, — вздохнул О'Банион. — Тысячи отважных астеритов отдали жизнь за свободу. Мы потерпели поражение в Палласпорте при штурме правительственных зданий. Наше восстание подавлено везде, кроме Обании. Его усталые глаза с опаской поглядели на темное небо над крепостью. — Сейчас, — смущенно добавил он, — флот Мандата, вооруженный всем военным арсеналом планет, идет сюда. У них есть космические пушки, атомные ракеты. Они хотят загасить нашу искорку свободы, — он вызывающе распрямил плечи и сурово сказал: — Но мы еще им еще покажем!

Все еще глядя на небольшую кучку усталых людей, Дженкинс возразил:

— Но эти шахтеры не могут выстоять против космических ружей и атомных ракет.

— У нас сейчас есть более мощное оружие, — с гордостью заявил О'Банион. — Партия готовит наш собственный флот, вооруженный сити…

— Что?! — Дженкинс вздрогнул и уставился на серое лицо О'Баниона.

Неужели это и есть разгадка предательства на Фридонии? Он настойчиво спросил:

— Где вы взяли сити-оружие?

— Это секрет руководства, — О'Банион покачал седой головой. — Но брат Стоун обещал, что наш флот разгромит силы Мандата самоходными сити-ракетами. И мы сможем удержать первую цитадель Республики Свободного Космоса.

Дженкинс удивленно прошептал:

— Кто это брат Стоун?

Великан смущенно отвел глаза. — Пожалуйста, забудь это имя, — умолял он. — Я не должен был произносить его. Но я доверяю тебе, Ник. — Он понизил голос: — Брат Стоун — это партийная кличка нашего вождя, он обеспечил нам победу, несмотря на все неудачи.

Дженкинс взял О'Баниона за руки.

— Ты можешь доверять мне, — подтвердил он. — Но наш завод на Фридонии мог сделать больше для свободы астеритов, чем брат Стоун и его сити-ракеты

— если бы мы могли запустить его.

Я уже достал необходимый кондюллой. Я хочу запустить завод — сам, если никто из инженеров не сможет помочь, — он сжал руку О'Баниона. — Можно я улечу? Прямо сейчас?

Тусклые глаза О'Баниона разглядывали темное небо.

— Я не вправе отпустить тебя, — наконец сказал он. — Лучше подожди «Завоевателя». Там высшие партийные деятели, — может быть, сам брат Стоун. Я доложу ему о тебе.

— Но у меня нет времени, — запротестовал Дженкинс.

Он ничего не сказал о том, что должен умереть, да были и другие причины для спешки.