– Я... Мне не спалось. Захотелось подышать воздухом.

Его взгляд, скользнув по мне, снова ушел во мрак. Он казался не просто растерянным, а испуганным по-настоящему,

– Не надо выходить в такое время. Теперь поздно, а в этих коридорах полно...
– Он запнулся.
– Полно сквозняков. И очень холодно. Ступай к себе, девочка.

Все в нем внушало мне страх. Я попятилась, но сочла нужным произнести:

– Доброй вам ночи, и да благословит вас Бог.

Он как-то судорожно качнул головой и побрел прочь. Несколько дней спустя в замок доставили закованную в цепь колдунью.

* * *

Я узнала об этом только от Телларина. После любовных ласк мы лежали, пригревшись, под моим одеялом, и внезапно он объявил:

– А господин Сулис велел схватить колдунью.

Я удивилась - обычно в постели мы говорили совсем о другом.

– Какую колдунью?

– Она живет в лесу Альдегеорте, - он произнес эркинлендское название с обычной милой неуклюжестью, - и часто бывает на рынке в городе на Имстрекке, к востоку отсюда. Там ее хорошо знают - она лечит травами, сводит бородавки и все такое. Так говорит Аваллес.

Я вспомнила, что велела мне передать отчиму бывшая шлюха Ксаниппа в ночь смерти моей матери. Было тепло, но я плотнее закутала одеялом наши влажные тела.

– Но зачем она понадобилась господину Сулису?

– Ну, она ведьма - стало быть, идет против Бога. Аваллес с солдатами схватил ее и привез сюда нынче вечером.

– Но на озере, где я выросла, полным-полно знахарок, и под стенами замка они тоже есть. Зачем же ему эта женщина?

– Как видно, он полагает, что она не просто безобидная знахарка. Он велел бросить ее в темницу под тронным залом, скованную по рукам и ногам.

Мне непременно нужно было взглянуть на нее - как из любопытства, так и потому, что состояние рассудка отчима внушало мне тревогу.

* * *

Утром, когда господин Сулис еще не встал, я спустилась в темницы. Колдунья была там единственной узницей. Эти подвалы редко использовались по назначению, ибо заточенные в них умерли бы от холода и сырости, не успев послужить примером другим. Стражник с охотой пустил падчерицу хозяина замка поглядеть на ведьму и указал мне дверь последней темницы.

Мне пришлось встать на цыпочки, чтобы заглянуть в зарешеченное окошко на двери. Свет шел только от одинокого факела, горевшего на стене позади меня, и колдуньи почти не было видно. На запястьях и щиколотках у нее были цепи, как и сказал Телларин. Она сидела на полу в своей лишенной окон темнице, похожая из-за опущенных плеч на вымокшего под дождем ястреба.

Я смотрела на нее, а она звякнула цепями, не повернув головы, и спросила на удивление низким голосом:

– Чего тебе, дочка?

– Господин Сулис... мой отчим, - проговорила я, как будто это могло служить объяснением.

Она широко раскрыла свои огромные желтые глаза. Сходство с хищной птицей еще усилилось - мне показалось, что сейчас она накинется на меня и раздерет острыми когтями.

– Ты пришла просить за него? Я скажу тебе то же самое, что сказала ему: на его вопрос нет ответа. Я, во всяком случае, не знаю его.

– Что же это за вопрос?
– едва дыша, спросила я.

Колдунья, молча поглядев на меня, поднялась. Я видела, что ей это тяжело из-за цепей. Она вышла вперед, и свет из оконца упал на нее. Ее темные волосы были острижены коротко, как у мужчины. Не красавица и не уродка, не высокая и не маленькая, она дышала силой, и немигающие желтые плошки ее глаз притягивали к себе мой взгляд. Я еще не видывала таких, как она, и ничегошеньки в ней не понимала. Говорила она, как обыкновенная женщина, но было в ней что-то дикое, как раскат отдаленного грома, как бег оленя по лесу. Я не могла двинуться с места, точно она меня околдовала.

Наконец она покачала головой:

– Не надо тебе пугаться в безумные дела своего отца, дитя.

– Он мне не отец. Он был женат на моей матери.

– Вон оно что, - с похожим на лай смехом сказала она.

Я переминалась с ноги на ногу, по-прежнему прижимаясь лицом к решетке, сама не зная, зачем я говорю с этой

женщиной и чего хочу от нее.

– Почему ты закована?

– Потому что они боятся меня.

– А как тебя зовут?
– Она хмуро промолчала, и я попыталась еще раз: - Ты правда колдунья?

– Ступай-ка отсюда, дочка, - вздохнула она.
– Если ты ничего не знаешь о глупых затеях своего отчима, лучше тебе держаться подальше от всего этого. Не надо быть колдуньей, чтобы видеть, что добром это не кончится.

Ее слова испугали меня, но я не могла оторваться от решетки.

– Не нужно ли тебе чего-нибудь? Еды или питья? Она снова оглядела меня лихорадочно горящими глазами.

– Отроду не видела такого странного дома. Нет, дитя. Все, что мне нужно, это открытое небо да мой лес, а этого я не получу ни от тебя, ни от кого другого. Зато я твоему отцу нужна, и голодом он меня морить не станет.