Лорд Магеридж задумался над окурком своей уже третьей после обеда сигары. Слуга молча следил за левой бровью хозяина, — так инженер неотрывно наблюдает за манометром. Нет, признаков близкого взрыва не было.

— Пусть приезжает, — сказал наконец его светлость. — Но вот что, Кэндлер…

— Да, милорд?

— Сложите все вещи и чемоданы в холле, на видном месте. Переоденьтесь, чтобы сразу бросалось в глаза, что вы одной ногой уже на вокзале. Словом, будьте готовы, явно готовы к отъезду.

И лорд Магеридж снова сосредоточился на бумагах.

Вскоре явился и лорд Чикни. Старый генерал дважды совершил кругосветное путешествие, повидал много диких народов, насмотрелся удивительных обычаев и нелепейших предрассудков, причем неизменно презирал их, но сам так до конца и не отделался от взглядов и убеждений провинциального дворянина, в которых он был воспитан. Он свято верил, что между людьми первого сорта — такими, как он, — и выскочками из низов — вроде Магериджа, сына певчего из Экзетера, — существует непреодолимая духовная преграда. Он ничуть не сомневался, что эти люди ниоткуда питают глубочайшее уважение к настоящим дворянам — таким, как он, жаждут общения с ними и счастливы, когда их замечают; поэтому при встречах с лордом Магериджем он никак не мог скрыть легкую снисходительность…

Войдя, он приветствовал «милейшего лорда Магериджа», с чувством пожал ему руку и задал несколько любезных вопросов о его младшем брате и о семействе, словно приехал с благотворительным визитом.

— А, я вижу, вы отправляетесь на воскресный отдых, — заметил он.

На все эти любезности лорд Магеридж ответил невнятным бурчанием и едва заметным движением бровей.

— Вы, кажется, хотели посоветоваться со мной по делу? — напомнил он. — По какому-то не очень важному делу?

— Да, — ответил лорд Чикни, потирая подбородок. — Да. Да, совершенно верно, безделица, небольшая неприятность…

— Не терпящая промедления?

— Да. Да, именно. Небольшое осложнение, не совсем обычный случай, знаете ли. — Старый солдат говорил почти вкрадчиво. — Один из тех трудных пустяков, когда невольно приходится помнить, что ты человек светский. Маленькое осложнение, связанное с одной леди, известной нам обоим. Но ведь нужно иногда и уступить, пойти навстречу друг другу. У юноши есть свидетель. Дело обстоит совсем не так, как вам кажется.

Что касается дамского пола, то тут у лорда-канцлера совесть была чиста; он вытащил часы… выразительно взглянул на них. И уже не выпускал из рук до конца разговора.

— Должен признаться, что совершенно не догадываюсь… Не будете ли вы добры, как-нибудь… попроще. О чем, собственно, речь?

— Видите ли, я знал еще его мать, — ответил лорд Чикни. — В сущности… — Он вдруг стал до сумасбродства откровенен. — Если бы мне тогда улыбнулось счастье — поймите меня правильно, Магеридж, я не имею в виду ничего дурного, — он бы мог быть моим сыном. И я люблю его, как сына…

Когда в комнату наконец вошел капитан Дуглас, слегка разгоряченный стычкой с мотором, — Билби он оставил в прихожей на попечение Кэндлера, — он сразу увидел, что почва подготовлена из рук вон плохо.

— Еще одну минуточку, дорогой мой Алан! — воскликнул лорд Чикни.

Но лорд-канцлер, видно, был иного мнения: он сжимал в руке часы, и брови его метались, как молнии.

— У меня нет больше ни минуты, — сказал он, обращаясь к капитану. — Что означает вся эта… вся эта белиберда насчет чадолюбия? Зачем вы ко мне явились? Меня ждет карета. Все эти леди и свидетели… В чем наконец дело?

— Все очень просто, милорд. Вам кажется, что в Шонтсе я разыгрывал над вами какие-то шутки. Ничего подобного. У меня есть свидетель. Это нападение на вас внизу, шум у вас в комнате…

— Кто мне поручится, что это правда?

— Мальчик буфетчика из Шонтса. Ваш слуга его знает, он видел его в буфетной. Он натворил бед — навредил вам и мне — и убежал. Я только что его поймал. Не успел даже перекинуться с ним и двумя десятками слов. Задайте ему пяток вопросов, и все станет на свое место. И вы убедитесь — я питаю к вам одно лишь глубочайшее уважение.

Лорд Магеридж поджал губы и остался непреклонен.

— Прибавьте к этому волнение старого человека, Старого солдата, — вставил лорд Чикни. — Мальчик не имел в виду ничего дурного.

С грубостью вконец измученного человека лорд-канцлер отмахнулся от старого генерала.

— Уф! — вздохнул он. — Уф! Ну, ладно, даю вам одну минуту, — сказал он капитану Дугласу. — Где ваш свидетель?

Капитан открыл дверь. И пред очами двух великих людей предстал Билби.

— Рассказывай, да поживее, — приказал капитан.

— Говори все как есть! — прикрикнул лорд-канцлер. — Да мигом!

Он так рявкнул «мигом», что Билби даже подскочил.

— Рассказывай, — вставил генерал более мягко. — Рассказывай, не бойся.