Убегает в переднюю; ПЕТР за ним. Из коридора выскакивает МАША.

МАША. Господа едут?

КУЗОВКИН. Едут, едут.

ИВАНОВ с тоской забивается в угол. МАША бежит в коридор с криком "Едут!". Через мгновенье из коридора вырывается ПРАСКОВЬЯ ИВАНОВНА, а из передней ТРЕМБИНСКИЙ.

ПРАСКОВЬЯ ИВАНОВНА. Едут?

ТРЕМБИНСКИЙ. Девок зовите сюда, девок!

ПРАСКОВЬЯ ИВАНОВНА (кричит в коридор). Девки! Девки!

ЕГОР (выбегая из передней). А где ж хлеб-соль, Нарцыс Константиныч?

ТРЕМБИНСКИЙ (кричит во все горло). Петр! Петр! Хлеб-соль! Где хлеб-соль?

Вбегает ПЕТР, у него в руках блюдо с огромным кренделем и солонкой.

ТРЕМБИНСКИЙ (вырывает у Петра блюдо и передает его на руки Егору). Это вам... Ступайте на крыльцо, ступайте.

Выталкивает его вон вместе с ПЕТРОМ и ПРАСКОВЬЕЙ ИВАНОВНОЙ, бежит за ним и кричит в передней: "А люди-то где?.. людей сюда!"

ГОЛОС ТРЕМБИНСКОГО. Молчать теперь, молчать!

Воцаряется глубокое молчание. КУЗОВКИН, который во все время тревоги находился в большом волнении, но почти не сходил с места, с жадностью прислушивается. Вдруг музыка начинает фальшиво играть: "Гром победы, раздавайся..." Карета подъезжает к крыльцу, раздается говор, музыка умолкает. Слышны лобызанья... Через мгновенье входят ОЛЬГА ПЕТРОВНА, ее муж, у него в одной руке крендель; за ними ТРЕМБИНСКИЙ, ЕГОР с блюдом, ПРАСКОВЬЯ ИВАНОВНА и дворня, которая, однако, останавливается в дверях.

ОЛЬГА (с улыбкой мужу). Ну вот, мы дома, наконец, Поль. (Елецкий жмет ей руку.) Как я рада! (Обращается к дворовым.) Благодарствуйте, благодарствуйте! (Указывая на Елецкого.) Вот вам ваш новый господин... Прошу любить и жаловать. (К мужу.) Rendez cela, mon ami. (Елецкий отдает крендель Егору.)

ТРЕМБИНСКИЙ (наклонив всю верхнюю часть тела). Не угодно ли будет что приказать... покушать... или, может быть, чаю...

ОЛЬГА. Нет, благодарствуйте, после. (К мужу.) Я хочу показать тебе весь наш дом, твой кабинет... Я целых семь лет здесь не была... семь лет!

ЕЛЕЦКИЙ. Покажи.

ПРАСКОВЬЯ ИВАНОВНА (принимая с рук Ольги шляпу и мантилью). Матушка вы наша, голубушка...

ОЛЬГА (улыбается ей в ответ и глядит кругом). А постарел наш дом... и комнаты мне меньше кажутся.

ЕЛЕЦКИЙ (голосом ласкового наставника). Это всегда так кажется. Ты отсюда ребенком выехала.

КУЗОВКИН (который все время глаз не спускал с Ольги, подходит к ней). Ольга Петровна, позвольте... (Голос у него прерывается.)

ОЛЬГА (сперва не узнает его). А... ах, Василий... Василий Петрович, как ваше здоровье? Я вас и не узнала сперва.

КУЗОВКИН (целует у ней руку). Позвольте... поздравить...

ОЛЬГА (мужу, указывая на Кузовкина). Старый наш приятель, Василий Петрович...

ЕЛЕЦКИЙ (кланяется). Очень рад.

ИВАНОВ издали тоже кланяется, хотя его еще не заметили.

КУЗОВКИН (кланяется Елецкому). С приездом... Мы все... так рады...

ЕЛЕЦКИЙ (кланяется ему еще раз, и вполголоса жене). Кто это?

ОЛЬГА (тоже вполголоса). Бедный дворянин, у нас в доме проживает. (Громко.) Ну, пойдем, я тебе хочу весь дом показать... Я здесь родилась, Поль, я здесь выросла...

ЕЛЕЦКИЙ. Пойдем, с удовольствием... (Обращаясь к Трембинскому.) А вы, пожалуйста, прикажите моему камердинеру... вещи там мои...

ТРЕМБИНСКИЙ (торопливо). Слушаю, слушаю-с.

ОЛЬГА. Пойдем же, Поль. (Оба идут в гостиную.)

ТРЕМБИНСКИЙ (ко всей дворне, вполголоса). Ну, друзья мои, ступайте теперь по местам. Вы, Егор Алексеич, останьтесь в передней - неравно барин спросит.

ЕГОР и дворовые уходят в переднюю, ПРАСКОВЬЯ ИВАНОВНА с горничными в коридор.

ПРАСКОВЬЯ ИВАНОВНА (в дверях). Идите, идите... Да ты, Машка, чего смеешься? (Уходит.)

ТРЕМБИНСКИЙ (к Кузовкину и Иванову). А вы, господа, здесь останетесь, что ли?

КУЗОВКИН. Мы здесь останемся.

ТРЕМБИНСКИЙ. Ну хорошо.... Только, пожалуйста, вы знаете... (Делает знаки руками.) Ради бога... а то ведь с нас же взыщут... (Уходит на цыпочках в переднюю.)

КУЗОВКИН (глядит ему вслед и быстро обращается к Иванову). А, Ваня, какова? Нет, скажи, какова? Как выросла, а? Красавица какая стала? И меня не забыла. А видишь, Ваня, видишь: выходит - я прав.

ИВАНОВ. Не забыла.... А зачем же она тебя Василием Петровичем-то величает?

КУЗОВКИН. Экой ты, Ваня! Ну, что ж тут такое - Петрович, Семеныч, ну, не все ли равно; ну, сам посуди, ты ведь умный человек. Мужу своему меня представила. Видный мужчина! Молодец! И лицо такое... О, да он, должно быть, чиновный человек! Как ты думаешь, Ваня?

ИВАНОВ. Не знаю, Василий Семеныч. Я вот лучше уйду.

КУЗОВКИН. Экой ты, Ваня! Да что с тобой сделалось? На себя, ей-богу, не похож. Уйду да уйду. Ты лучше мне скажи, какова тебе наша молодая показалась?

ИВАНОВ. Хороша, что ж, я не говорю.