Олег Тумановский
Зеркальник
– Ну, мы ждем...
– Великий Маг неторопливо опустил ладонь на рубчатую рукоятку излучателя и чуть сжал ее. Сильное, уверенное в себе животное. И оно мнит себя разумным существом. Только в черепной коробке плещутся не мысли, а злоба. Голос у Великого Мага визглив и тонок - горло заплыло жиром, да и сам он весьма смахивает на откормленного кабанчика, предназначенного к пиршественному столу, - кажется таким же беспомощным, только подслеповатые глазки поблескивают между отекшими веками. Но Глан давно уже научился ощущать ток его эмоций. Несмотря на вызывающий тон, Великий Маг внутренне подобрался и смотрит выжидающе и настороженно.
"Что-то здесь не то...
– устало подумал Глан, ощущая, как активированные атомы простреливают надежный боевой панцирь с серебряной насечкой.
– Чего-то он все-таки опасается..."
Голос Великого Мага особенно неприятен в тишине Тронного Подземелья, поэтому дракончик слабо приподнимает голову и плюется огнем. Он ранен, и поэтому полновесного плевка не выходит.
– Жаль его...
– непроизвольно бормочет Глан. Он не забыл, какой болью отдается каждый удар активированного атома в незащищенном металлом теле, и поэтому сочувствует дракончику, единственному живому существу в этом искривленном мире, которое приняло его дружбу и служило ему верой и правдой.
– Скотину пожалел.
– Голос Великого Мага становится едким, как кислота.
– Себя лучше пожалей, дурак! Или думаешь, что железки спасут?
Его пальцы вновь беспокойно шевельнулись на кожухе излучателя. Глан знал, что металл не защитит его, если придется достаточно долго стоять в потоке активированных частиц или если его мучителю придет в голову увеличить интенсивность луча. Но говорить о чем бы то ни было с этим монстром не хотелось, поэтому он не проронил ни звука. И тогда, будто устав от этого незримого поединка, Великий Маг снисходительно махнул рукой.
– Ну да ладно, что об этом? Довольно!
– Его глазки буравчиками впились в лицо Глана.
– Ты ведь покажешь нам дорогу в Светлую страну?
"Так вот откуда дует ветер...
– Глан перевел взгляд на небрежно лежащий на мраморе стола полуразряженный лучемет, рукоятку которого любовно оглаживала ладонь Великого Мага.
– Эх, Вито, Вито, дружок... Видно, золото и впрямь ослепляет, лишает рассудка..."
Говорить с Великим Магом не имело смысла, ему нужно было лишь одно. Но как раз этого одного Глан не хотел, да и не мог ему дать. И не только потому, что сам он был из того мира. Просто он не имел права подвергать риску живущих там веселых и красивых людей. Людей, которые напрочь забыли, что на свете существует еще и зло.
Он совершил только одну ошибку. Тогда, когда решился обо всем рассказать Вито.
...Зов родился внутри Глана, когда он заканчивал смену в лесничестве. Еще один уголок соснового бора наконец-то очистился от того, что привнесла в него человеческая цивилизация. Цивилизация второй ступени, как теперь принято говорить. Первая ступень закончилась, когда человек вместо лошади впряг в повозку силу пара. С тех пор он только и делал, что систематически покорял природу, превращая ее в окружающую среду. Сводились леса, затоплялись заливные луга. В общем, совершалось все то, что на языке Третьей цивилизации трактовалось как экологическое преступление. Именно людям Третьей пришлось разгребать монбланы мусора и расчищать гектары болот, в которые превратились в конце концов некогда рекламируемые водохранилища речных электростанций. Таким делом занимался и Глан. Портативный ратоматор спрессовал все эти остатки бутылок, ржавых жестянок, изодранных полиэтиленовых пакетов в компактный кубик сверхтяжелого вещества, предназначенного для конвертера, и сейчас этот кубик матово поблескивал в контейнере антигравитатора, готовясь перекочевать в сырьевую кладовую. Цивилизация Третьей ступени не знала, что такое отходы.
И вот когда Глан уже заканчивал работу, что-то остро толкнуло в сердце, пришла неудовлетворенность, необоримое желание совершить некое загадочное действо; он, повинуясь импульсу, включил гравипояс и взмыл над верхушками деревьев. И буквально спустя несколько мгновений был подхвачен капсулой аварийного патруля.
А в Комитете новости обрушились на него лавиной. Оказалось, что он, Глан, курсант Высших Курсов Экологического Контроля (или ВКЭК, как для удобства писалось на нарукавной эмблеме) - зеркальник. Тогда все то, что ему предлагали, показалось вначале неудачной шуткой, затем просто приключением. Но надуманное приключение тем и отличается от жизни, что в нем всегда побеждает добро. В жизни все не так. Порой намного жестче.
"Сколько же еще я смогу выдержать?
– думал Глан, стоя под градом активированных атомов.
– Проклятый Зеркальный мир, проклятая полярность..."
Он вдруг поймал себя на том, что и сейчас, после того как глупо влип в ловушку, не чувствует ненависти к этому миру. Только жалость за то, что он именно такой, только боль за тех, кто вынужден здесь страдать, и желание помочь им. И горечь от того, что в природе существуют такие вещи, как полярность и зеркальный фактор.
Полярность. Старая аксиома о том, что добро для одного обращается в зло для другого. Казалось бы, с установлением справедливого общественного устройства все это должно было безвозвратно раствориться в прошлом. Но вот поди ж ты - возник Зеркальный мир. Мир, в котором, в противовес Третьей цивилизации, безраздельно господствовало зло.
И он, Глан, - зеркальник, разведчик Третьей цивилизации в этом мире. Почему так случилось, он не задумывался. Может быть, его по-прежнему прельщали сказки, далекие сказки детства. Мать говорила, что он и в свои двадцать пять остался ребенком, что ему легче найти общий язык с малышами, чем со сверстниками, и Глан с этим соглашался. Недаром его с оттенком иронии, но и с уважением называли не иначе, как Сказочник Глан. И он услышал Зов.
Он встряхнулся. Нельзя! Сейчас нельзя расслабляться, думать о постороннем, надо сосредоточиться на том, как дать отпор зарвавшемуся Великому Магу. Для Вито звон золота оказался сильнее голоса разума, и теперь Владыка зла знает о Светлой стране, о том мире, из которого пришел Глан и о котором он рассказал своему другу. Нет, не другу. С Вито они были как братья. Ведь Вито первым принял его.