– Послушайте, что здесь происходит?
– окликнула ее Серебрянка.
– Мне сказали, что сегодня будет какой-то праздник и очень большой пир?

– Как?
– удивилась стерлядь.
– Ты не знаешь, что праздник уже наступил? Начался вылет поденки, этих нежных и очень вкусных бабочек.

– Откуда ей знать, - заступилась за Серебрянку старая лещиха.
– Она же сеголеток и ничего еще в жизни не видала.

Облако припало к воде, и тут Серебрянка различила, что оно состоит из бабочек, которые начали откладывать яички. Лещиха принялась хватать бабочек одну за другой и чмокать от удовольствия.

– Чего смотришь? Лови же, лови!
– сказала она.

– Но ведь они такие маленькие, хрупкие. Им еще расти да расти, растерянно пробормотала Серебрянка.

– Нашла кого жалеть. Эти бабочки потому и называются поденкой, что живут короткое мгновение и тотчас погибают, - хмыкнула стерлядь.

А вокруг все кипело, как в водовороте. Рыбы просто безумствовали. Всюду разносились шумные всплески, чмоканье, царило веселье. Серебрянку тоже охватило какое-то возбуждение. Она проглотила одну бабочку, другую и почувствовала, что не может больше оторваться от этого лакомства.

Пир продолжался всю ночь, пока над рекой не исчезли последние облака поденки. Многие рыбы так объелись, что тело у них покрылось красными пятнами, да и сама Серебрянка, как и все, после этого пиршества несколько дней не могла смотреть ни на какую еду.

Все лето, пока ярко светило и грело солнце, у мальков была привольная жизнь. Находясь около берега, они питались циклопами, дафниями, крошками хлеба, которые бросали им люди. Окуни и судаки, правда, досаждали по-прежнему, но окрепшие плотвички уже научились ловко ускользать от зубов хищников, веером рассыпаясь в разные стороны.

Только однажды Серебрянка оторвалась от стаи. Захотелось спросить у стерляди, что стало с яичками, которые отложила в воду поденка. Ведь стерлядь живет на дне и должна знать об этом.

Стерлядь находилась в яру у глинистого берега. Она копалась в глыбах земли, сорвавшихся с крутояра, которые все были изрезаны норками-ходами.

– Видишь маленьких беленьких червячков, которые спрятались в норках, любезно объяснила стерлядь.
– Это и есть личинки поденки. Хочешь, будем их вместе отыскивать.

Серебрянка покрутилась вокруг, но не сумела добыть ни одной личинки. У нее же не было такого твердого и длинного носа, как у стерляди, чтобы ковыряться в глине.

Она поплыла по глубокому яру к отмели, но тут ее внимание привлекли беленькие мясистые червячки, шевелящиеся на поверхности одной из глыб. Ну и удача! Даже копаться не надо! Серебрянка кинулась к ним и замерла от ужаса. За глыбой чернела огромная голова сома. Оказывается, это он подманивал своими усами проплывающую мимо рыбу. Хорошо, что Серебрянка для него была слишком мала и он не придал ее появлению никакого значения. Иначе быть бы у него в пасти. Серебрянка шмыгнула в сторону, заторопилась к своим...

А потом похолодала вода. Реку сковал толстый лед. Пропало желание резвиться и двигаться, искать пищу. Косяки рыб, от мала да велика, подались в ямы. Там и стояли в сонном оцепенении, пока вода не извещала о перемене погоды.

В один из теплых дней, которые зимой выпадают нечасто, Серебрянка вышла из ямы в поисках пищи. На этот раз знакомая илистая отмель была освещена скупым светом, струящимся из круглых отверстий во льду. Плотвичка повертелась около одного из них, опустилась пониже. У самого дна соблазнительно извивался вкусный красный червячок - мотыль. Несколько полосатых разбойников-окуней тупо глядели на лакомство из-под коряги, проявляя к нему полное равнодушие.

Откуда-то появилась стайка вездесущих колючих ершишек. Они наперегонки бросились к мотылю. Один, самый драчливый и расторопный, с ходу схватил червячка и умчался вверх. Вскоре снова запрыгал червячок, покрупнее. Соблазн пересилил осторожность. Серебрянка, опередив соперников, жадно втянула в рот нежный мотыль. Верхнюю губу мгновенно пронзила острая боль. Плотвичка рванулась в сторону, но безуспешно. Какая-то непонятная сила поволокла ее к отверстию во льду и выкинула из воды.

– Сорожка? Такая махонькая?
– удивленно сказал человек.
– Эх ты, несмышленая. Иди, гуляй, да не попадайся впредь, пока не вырастешь.

Он осторожно освободил Серебрянку от крючка и опустил в лунку. Она юркнула в рядом находящийся бочажок. Здесь из ила торчало затонувшее дерево, принесенное большим половодьем. Оно было густо усеяно улитками, флегматично посматривающими из-под своих панцирей-домиков. Вот где можно передохнуть, унять боль, саднящую губу! Тишина и покой. Где-то поблизости бьет подводный ключ, разнося вокруг приятную свежесть. В мягком иле копошатся, выискивая мотыля, плоские широкие густерки. Тычутся носами, поднимают муть. Вокруг вертятся ершики. Суетятся, отталкивают друг друга, хватают поднятых из ила букашек.