Шрифт:
– Она такая грустная по утрам, - сказал львенок.
– У нее это вечер, - поправил его теленок с голубыми глазами.
– Утро!
– упрямо повторил львенок.
– В это время она к нам приходит. Значит, для нас это утро!
Теленок не стал спорить.
– И почему ей всегда надо уходить?
– вздохнул львенок.
– Эх, вот бы ей насовсем с нами остаться. Была бы всегда нашей маленькой принцессой. И не грустила бы...
– Он должен помочь, - сказал теленок.
– Хорошо бы... Далеко еще?
Они шли уже долго, и львенок начал уставать. Впереди показалось озеро, на том берегу желтели в лунном свете стены старинного замка, и даже всегда далекие вершины гор, скрытые в тумане, стали ближе.
– Кажется, он где-то здесь должен бы...
– теленок осекся и остановился.
– Ух ты!
– львенок тоже встал.
Он и в самом деле был очень красив. Весь белый-белый, словно светящийся изнутри. Даже рог на лбу, и тот белый. Только вот хвост и грива не такие белоснежные - седые.
– Доброй ночи, - сказал единорог.
– Вы не меня ищете?
Говорил он медленно, и голос у него был хрипловатый. Единорог и в самом деле был очень стар.
– Здравствуйте...
– львенок смущенно стукнул хвостом по земле.
– Мы хотели бы попросить вас...
– начал теленок.
– Все, чего вы желаете, написано на ваших мордах, - улыбнулся единорог.
– Вы хотите открыть двери между мирами. История, повторявшаяся миллионы раз...
– А разве это невозможно?
– насторожился львенок.
– Нет, почему же. Возможно. Но...
– Но?..
– львенок нахмурился и сглотнул. Где-то в животе шевельнулся противный холодок. Неужели они пришли слишком поздно? И те чертовы плюшевые кролики уже что-то сделали?
– Это возможно, - сказал единорог.
– И я вам помогу. Но чтобы отворить дверь меж двух миров, одной моей помощи будет мало. Вы сами должны толкать эту дверь.
– Мы сделаем все, что сможем, - сказал львенок.
– Может быть, даже чуть больше.
– Речь не только о вас. Маленькая принцесса тоже должна толкнуть дверь со свой стороны. Только тогда дверь откроется.
– Но как же она узнает об этом?
– спросил теленок.
– Мне кажется, наша маленькая принцесса почти забывает о нас, когда вечером возвращается в свой мир.
– Я знаю!
– сказал львенок.
Единорог вдруг посуровел и стукнул копытом, еще раз...
... хлоп! хлоп!
– стукалась указка о стол.
– Оля! Смирнова! Ты что, спишь с открытыми глазами?
Оля вздрогнула и оторвалась от окна, где мужчина в белой куртке выгуливал коричневого щенка, похожего... похожего... на кого же похожего? Оля моргнула и потерла висок.
– Проснулась?
– спросила учительница.
– Ну тогда иди к доске, принцесса ты наша спящая.
– И уже громче, ко всему классу: - Смирнова единственная решила последнюю задачу второго варианта, и сейчас она покажет нам...
Из коридора донеслась трель звонка. Как всегда после пятого урока, это было "Прекрасное далеко". Класс в один миг превратился в кишащий улей стучали стулья, щелкали пеналы и пряжки портфелей, вжикали молнии.
Учительница покачала головой и склонилась над журналом. Оля сунула тетрадку с учебником в портфель и вместе со всеми побежала в раздевалку. Наконец-то!
Оля сдала портфель усатому мужчине в синем халате, - он ее узнал и улыбнулся, и Оля тоже ему улыбнулась, - сунула жетон в карман и вошла в магазин, полный суеты, шума и книжного запаха. От этого запаха хотелось закрыть глаза и видеть чудесные сны, в которых будет что-то такое, чего больше нигде-нигде не увидеть... Но в центр магазина, где от людей было тесно, как в муравейнике, она пока не пошла, а повернула направо и стала подниматься по узкой лестнице на второй этаж.
К стойке с журналами, где было много красивых улыбающихся женщин. У некоторых, правда, улыбки были совсем не добрые - то есть на первый взгляд, вроде бы, и добрые, но если приглядеться, то холодные и даже злые. Как обледеневший капкан, едва присыпанный свежим снежком, на котором искрится солнце...
Но были и с другими улыбками. У них улыбались не только губы, но и глаза, и эти лица были добрые и ласковые. Наверно, так же улыбалась бы и ее мама, если бы приехала из этой Америки.
Оля покрутила стойку с журналами - нет ли новых? Новые были. На одном журнале - на обложках всех его номеров всегда была маленькая голова кролика, и сегодня ей этот кролик не понравился особенно, - была почти раздетая женщина с холодной-холодной улыбкой. И еще одно новое лицо с холодной улыбкой... Был еще и третий новый журнал. В той корзиночке, где раньше лежала стопка пятнистых жирафов на зеленом фоне, теперь была...