А утром этот паразит мне даже выспаться не дал!

– Вставай, Дик!
– пристает.

Ему-то хорошо - он за три часа высыпается, извращенец фидошный. А мне часов девять надо.

– Отстань...
– бормочу.
– Ты вообще хоть спал сегодня? Всю ночь по клаве молотил, спать не давал...

– Да?
– Вик хмурится.
– Не помню... Под пивным наркозом был, наверно... Но это всё фигня! Вставай, Дик! Ты, типа, коренной лондонец, голубая кровь, всё такое...

– Ну и?

– Ну и! Должен знать: где у вас скупщики ошиваются?

– Какие скупщики? Отвяжись...

И одеяло на голову натягиваю.

Но Вику если что-то надо, от него так просто не отвяжешься.

– Какие, какие... краденого! Что мне теперь с этим щенком делать, если в общагу его пронести нельзя? Не зря же мы целый день на него убили!

– Вик, ты чего?!
– я даже глаза открыл от удивления.
– Мы из-за твоего епа и так едва не попались! Забыл, как полисмены в парке нас чуть не забрали?

Но Вик даже бровью не ведет.

– Чуть-чуть не считается, - говорит.
– И вообще! Бояться багов, из никсов не вылезать. Кончай осиновым листом на ветру прикидываться! Вставай и пошли!

Забираем мы щенка с вокзала, тащим его в мастерские колледжа. Вскрываем. Отключает Вик в биосе опцию тревоги - чтобы еп не блажил, когда к нему без специального магнитного жетона подходят. Аккумуляторы щенку заряжаем - и опять в Лондон.

Привожу я Вика куда надо.

Нас сразу же заметили. Подходит к нам тощий парень, в вязанке, натянутой до самых бровей:

– Чё есть, пацаны?

Я с ним объясняюсь. Ну, то-сё, пятое-десятое: это, типа, не дешевая японская поделка вроде "Айбо", это, типа, отечественный рулез...

Но парень про электрических щенков первый раз слышит. На тушку епа под мышкой у Вика глянул, языком поцокал - и полтинник предлагает.

Ну Вик ему и сказал, что думает по этому поводу. Хорошо, что на русском - иначе бы не вылезать нам месяца полтора из лучшего госпиталя.

– Вик, ты это...
– шепчу быстрее, пока он на английский не вздумал перейти.
– Ну их... Они парни крутые... Фиг с этим щенком...

Но у Вика словно рефлекс какой включился. Сует он мне щенка - и преображается. Челюсть вперед выдвигается, пальцы растопыриваются - и идет Вик на парня.

– Братан!
– говорит.
– Кончай шестерить, я в настроении перетереть по-серьезному. Веди к боссу!

И взглядом парня обламывает. И что вы думаете? Обломал. Парень мигом ушки поджал и повел его куда-то! Я офигел. Где это Вик в своей Раше тусовался, если с такими парнями общий язык находит? Или у них в Раше все такие?..

Через двадцать минут возвращаются. Вместе с ними ещё какой-то крутой толстяк в кашемировом пальто и бадигард, как надувной шарик накаченный.

Отходим мы в подворотню, чтоб свидетелей поменьше. Осмотрел толстяк епа, языком довольно поцокал - и отслюнявливает Вику три штуки.

– Надеюсь, всё будет нормально?
– говорит.
– Если что...
– и взглядом нас буравит.

Но Вик как деньги получил - всё, уже сияет. И всё остальное ему по... ну, в общем, море по колено.

– Всё нормально!
– говорит.
– Считайте, с гарантией! На всякий случай только форматните ему харды, качните из сети нужный софт и заново установите. Мало ли что...

Но толстяк Вика уже не слушает. Бадигард щенка сграбастал, и они быстренько растворились.

А Вик к парню в вязанке прицепился. Стрельнул у него мыльный аромат, куда можно предложения направлять, потом свой дал... Я его еле оттащил, пока он наш реальный адрес не выболтал! Вик уже в раж вошел. Так и рвался окунуться в большой бизнес!

Но слово сдержал. Мне не то, что немножко перепало - деньги Вик поровну поделил. Парень он, конечно, отвязный, и пофигист тот ещё - но всё-таки неплохой чел, даром что из Раши.

То есть это я так думал...

До следующего утра. Сам-то Вик сразу куда-то свалил, а я на ночь в Лондоне остался. В общагу только к полудню вернулся. Нагулялся так, что от вокзала до колледжа еле доплелся.

А привратник, зараза, ещё издевается:

– Как ваша собачка, Ричард? Не кусается? Не заразилась бешенством?
– и хихикает противно так.

Прошлепал я мимо него, не среагировав - сил не осталось, чтобы на такие тупые шпильки реагировать. Даже до комнаты добраться сил не хватило. Только до холла и дотащился. А там в кресло рухнул.

Перед глазами телевизор. Но сил совсем нет. Даже на то, чтобы глаза от этого завшивевшего осциллографа отвести.

На экране довольные журналюги суетятся - ну просто офигенно радостные! Видно, где-то человек триста за раз погибло, не меньше. Я даже прислушиваться начал - и вот тут мигом в себя пришел.