Ничего, однако, не происходит. Рука ощущает лишь твердую шершавую поверхность. "Еж" невелик, не больше футбольного мяча. Офицеры заранее договариваются, что Джансаев попробует перевернуть его, а Уралов постарается хорошенько разглядеть со всех сторон. И вот старший лейтенант без особых усилий переворачивает "ежа" набок, а капитан осматривает его нижнюю поверхность.

Она ничем не отличается от верхней. На ней не видно никаких углублений и кнопок. И вообще ни малейших признаков каких-либо креплений, резьбы или швов. Все тут монолитно. Единственная деталь, торчащая над корпусом "ежа", - это замысловатая антенка.

Как ни мало уходит времени на осмотр всего этого, оно все же идет. В распоряжении офицеров остаются теперь всего десять секунд. И тогда, не спрашивая разрешения Уралова, Джансаев выхватывает из кармана кусачки и резким движением стискивает ими тонкий стерженек антенки у самого ее основания. Капитан пытается остановить его, но антенна уже у старшего лейтенанта, а времени в запасе - всего три секунды...

Раздосадованный самовольством Джансаева, Уралов делает ему знак немедленно уходить. И они мгновенно откатываются в сторону второго, ближнего к "ежу" окопчика. Некоторое время лежат молча, переводя дух и осмысливая происшедшее...

– Не ругайте меня, товарищ капитан, - робко произносит наконец старший лейтенант.
– Что же было делать?.. Не уходить же с пустыми руками?

Уралов не удостаивает его ответом.

– Зато теперь они над ним больше не властны, - убежденно заявляет Джансаев.

А капитан даже не понимает, о чем это он говорит. Кто над кем не властен? Это он о "еже", конечно... А ведь и в самом деле, связь с ним теперь нарушена. Никуда он больше не пошлет информации, и ему никто ничего не прикажет. Это ведь совсем новая ситуация, и в ней нужно спокойно разобраться.

– Вы, значит, считаете, Ахмет, что он теперь неуправляем?

– Он же без связи, товарищ капитан!
– горячо восклицает Джансаев.
– А мы гарантированы от сюрпризов: кроме нас, никто уже его не взорвет.

– Но ведь и мы теперь не сможем к нему приблизиться, так как не будем знать, когда он начнет вести передачу...

А Джансаев так и сияет весь, хотя и сам он только сейчас окончательно осознает все значение своего поступка.

– Наоборот, товарищ капитан! Именно теперь мы сможем подойти к нему безо всякого риска. Он если и заметит нас, то все равно никому уже не сообщит!

– Конечно же, черт побери!
– радостно восклицает Уралов.
– Спасибо, Ахмет! Ну, пошли же к нему...

– Не очень, однако!
– предостерегающим жестом останавливает его Джансаев.
– Фотореле у него в исправности...

– Конечно, Ахмет, - смеется капитан.
– Не ближе, чем на полметра.

– Лучше на метр.

– Ладно, не возражаю, хотя уверен, что его фотоэлементы срабатывают не дальше, чем на полметра.

Они снова лежат у "ежа" и спокойно рассматривают его. Теперь он уже не кажется им коварным существом, готовым к убийству. Просто слегка приплюснутый зеленый шар. Он, правда, может еще обороняться и причинить вред, возможно, даже убить кого-нибудь, но это уже не активная оборона. Теперь это будет лишь актом отчаяния...

– Надо, наверно, сообщить что-нибудь полковнику Астахову, - вспоминает наконец о начальстве старший лейтенант Джансаев, вопросительно глядя на капитана.

– Да, обязательно надо доложить ему обо всем, - спохватывается Уралов.

Он встает и почти бегом устремляется к рации. А радист командного пункта уже надорвал голос, выкрикивая его позывные.

– Наконец-то!
– облегченно вздыхает он.
– Живы вы, товарищ капитан? И старший лейтенант тоже? А мы тут за вас... Передаю микрофон товарищу полковнику.

– Товарищ Уралов?!
– слышит капитан голос Астахова.
– Ну как там у вас? В бинокль мы видели, что вы держали в руках этого "ежа"... Что? Обезвредили? Ну ладно, не рассказывайте, мы к вам сейчас приедем. Поздравляю вас, герои!

Астахов с Шаховым приезжают через десять минут. Спрыгнув с машины, полковник молча целует сначала Уралова, затем Джансаева. Его примеру следует инженер-полковник.

– Ну докладывайте, как удалось с этим коварным существом справиться?
– кивает Астахов на "ежа".

– А докладывать, собственно, и нечего, товарищ полковник. Откусили мы у него антенну, и теперь он у нас во власти.

– И уже не взорвется?

– От этого мы не гарантированы. Но теперь можно не торопясь подумать, как предотвратить и это. А может быть, и предпринимать ничего не придется. Может быть, он тихо скончается естественной, так сказать, смертью - от истощения.

Полковнику это непонятно, но он не торопит капитана, ждет, когда тот сам все объяснит.

– А ведь это идея!
– восклицает вдруг инженер-полковник Шахов.
– Нужно только заставить его работать непрерывно!