– Давайте и в самом деле порадуемся, - весело говорит она, - что в нашей, самой молодой в стране, обсерватории уже есть свой доктор наук, тоже очень еще молодой для такого почтенного научного титула.

* Желающего судьба ведет, нежелающего тащит (лат.).

ГЛАВА ВТОРАЯ

Вечером все собираются в маленьком двухкомнатном домике Алексея Кострова. На сей раз - в связи с его тридцатилетием. Снова поздравляют и дарят разные безделушки. Басов звонко целует его в обе щеки и протягивает вырезанную из кости фигурку шимпанзе.

– На, прими этого антропоида и люби его, как младшего брата своего.

– А от меня примите соловушку, - улыбается Галина, протягивая на ладони серенькую птичку.

– Совсем как живая!
– восхищается Костров.

– Не "как", а на самом деле, - смеется Галина и начинает тихонько насвистывать.

Птичка смешно вращает бусинками глазок и вопросительно смотрит на Галину. Затем запрокидывает головку и заливается звонкими трелями, очень точно воспроизводя мелодию алябьевского "Соловья".

Все аплодируют.

– Вот что значит кибернетика!
– замечает астрофизик Мартынов.
– Наша Галина Александровна этой пташкой утрет нос самому Клоду Шэнону с его "самообучающимися зверьками".

– Кибернетические машины становятся слишком уж умными, вздыхает кто-то из гостей Кострова.
– Как бы это не погубило в конце концов род человеческий...

– А вы знаете, что ответил на почти такой же вопрос Норберт Винер в интервью для журнала "Юнайтед стэйтс ньюс энд уорлд рипорт"?
– спрашивает Басов.
– Великий кибернетик заявил, что будет очень печально, если человек окажется менее изобретательным, чем машина. По его мнению, в этом случае произойдет не убийство человека машиной, а самоубийство человечества. Лучше не скажешь...

– А чей все-таки сегодня день рождения: Винера или Кострова?
– вопрошает чей-то бас.

– Хорошо хоть, что вспомнили наконец, с какой целью мы здесь находимся, - смеется Галина.
– Позвольте же мне в таком случае вручить Алексею Дмитриевичу моего "Соловушку".

Она протягивает Кострову кибернетическую птичку и торопливо целует его в щеку.

Потом все пьют шампанское и произносят тосты в честь Алексея, а он смущенно отшучивается и испытывает странное удовлетворение оттого, что Галина сидит поодаль от него, рядом с мужем.

– Хорошая пара, - шепчет Алексею жена астрофизика Мартынова.

"Да, - не без зависти думает Алексей, взглянув на Басова и Галину, - действительно пара! Непонятно даже, в чем там у них дело? Из-за чего они не ладят?.."

В полночь гости начинают расходиться. Басов пытается проводить жену, но Галина так энергично протестует, что он не решается настаивать.

– Ну что ж, - говорит он растерянно, - я тогда у юбиляра останусь. Не возражаешь, Алексей Дмитриевич?

А когда все расходятся, просит Кострова:

– Нет ли у тебя чего-нибудь покрепче? Терпеть не могу этот благородный юбилейный напиток, - кивает он на шампанское.
– К тому же и на душе чертовски скверно.

Алексей молча достает бутылку коньяка. Басов, налив себе, спрашивает:

– А ты?

– Нет, спасибо.

– Ну, как хочешь.

И он торопливо выпивает две рюмки подряд, не закусывая. Потом сердито отодвигает бутылку.

– Нет, не опьянеть мне, видно...

Костров молчит.

– Положение мое безнадежнее, чем у Пигмалиона, - бормочет Басов.
– Тот хоть смог упросить богов оживить скульптуру, в которую влюбился, а мне у кого просить помощи?

– Стоит ли такому бравому мужчине завидовать Пигмалиону?
– усмехается Костров.
– Ты и без богов своего добьешься. У тебя все впереди.

– А что впереди?
– раздраженно спрашивает Басов.
– Жизнь? Так ведь мне уже за сорок. Научная карьера? А на чем ее сделаешь? Каким открытием поразишь человечество? Поимкой радиосигнала разумных существ из космоса? Сколько уже прослушиваем мы астеническое тело Вселенной нашими радиостетоскопами? И что же? Что слышим, кроме бронхиального поскрипывания атомарного водорода в межзвездном пространстве?

Он молчит некоторое время, тяжко вздыхая, потом продолжает упавшим голосом:

– Мне вообще все чаще кажется теперь, что мы одиноки во Вселенной... Жизнь на других мирах либо вовсе не существует, либо не достигла там такого совершенства, как у нас. Я безтруда представляю себе целые планеты, населенные лишь микроорганизмами, не способными к дальнейшей эволюции. Знаю, что ты можешь мне возразить. Не торопись, однако. Я ведь за бесконечную Вселенную и где-то там, за пределами Метагалактики, - допускаю наличие миров, подобных нашему и даже более совершенных. Они, однако, за миллиарды парсеков от нас. Устанет и свет идти такие расстояния...