Мы с трудом пробрались через толпу девочек на большую липовую аллею, где ходили попарно и в одиночку молодые девушки в серых платьях, с книгами или с работой.

— Зачем нам нужно идти к ним? — тихо спросила я тетю Лизу.

Но она не успела ответить мне, потому что в одну секунду мы были окружены целым десятком молоденьких созданий, смеющихся и серьезных, веселых и меланхоличных, черненьких, белокурых, светлоглазых и чернооких, словом — всевозможного вида и типа.

— Ах, какой славный ребенок! Смотрите, mesdam'очки!

— Очарованье!

— Прелесть!

— Душонок!

— Восхищение!

Так кричали они хором, набрасываясь на меня, точно в жизни своей не видели маленькой девочки.

— У нее поразительные глаза, mesdames! — произнесла высокая бледная девушка с длинным лицом.

— Точь-в-точь как у королевы Марии-Антуанетты, судя по картине…

— Нет, у Екатерины II были такие же, — произнесла черноглазая красавица с восточным лицом.

— А ресницы, mesdames! Ресницы, точно стрела.

— «И тень от длинных ресниц упала на бледные щеки юной красавицы», — продекламировала толстенькая брюнетка с вздернутым носиком и мечтательными глазами.

— Душонок! Divinite'! Восторг, что за ребенок! — и снова град поцелуев посыпался на мою голову, щеки и губы.

Я чувствовала себя в положении зверька, которого рассматривали и тормошили все эти милые, но совсем чужие мне, девушки. Горячий румянец пятнам проступил у меня на щеках. Я готова была уже просить тетю Лизу уйти отсюда, как вдруг нежный, чарующий голос раздался за нами:

— Ну, что вы мучаете девочку, совсем затормошили бедняжку, — сказал кто-то позади нас.

Я быстро обернулась.

Небольшая, полная девушка: миловидная, с огромными тоскующими глазами и очаровательнейшей улыбкой стояла передо мною. Она была далеко не красавица, но что-то необъяснимо-милое было в этом смуглом личике покрытом еще пушком юности, в нежно очерченном свежем ротике и в пленительной, ласково-грустной улыбке.

— Ах, какая прелесть! — произнесла я, глядя на смуглую девушку восторженными глазами.

Все рассмеялись невольно — и серые девушки, и тетя Лиза. Потом тетя Лиза спросила у пепиньерок:

— A m-lle Грейг можно видеть?

— Mademoiselle Грейг и есть, верно, та старая дева, которую мне берут в гувернантки? — спросила я самым невинным тоном, не обращаясь особенно ни к кому.

— Нет, m-lle Грейг—гувернантка этих барышень, — едва удерживаясь от улыбки, произнесла тетя Лиза, — а твоя будущая наставница находится в кругу этих барышень… Она здесь среди пепиньерок…

Я не верила своим ушам.

— Как! — вскричала я радостно. — У меня не будет злой старой девы с крючковатым носом и совиными глазами?

— Не будет! — лукаво улыбнулась черноглазая красавица, особенно нежно поглядывающая на меня, — если ты сумеешь угадать, которая из нас Катишь Титова, твоя гувернантка, приглашенная твоим отцом в ваш дом…

— А! — протянула я, и смело тряхнула кудрями (привычка, к которой я всегда прибегала в самые затруднительные минуты жизни). И тотчас же глаза мои забегали по окружающим нас молодым лицам. Вот черноокая смуглянка, первая из говоривших со мною… Она очень красива, очень добра… но я бы не хотела ее иметь гувернанткой. Слишком уж великолепна она…

Вот белокурая девушка с мечтательными, восторженными глазами, нашедшая сходство моих глаз с глазами казненной французской королевы. То же не то. Эта так и душить меня своими поцелуями. Надоест мне очень скоро.

Вот серьезная, бледная, длиннолицая девушка, но она так нервна и болезненна на вид, что, наверное, не сделает шагу со мною по саду от головной боли… Вот рыженькая, вот шатенка, опять белокурая… Которая же из них?

Вдруг глаза мои встретились с нежными тоскующими глазами. Очаровательная улыбка блеснула мне каким-то сиянием и утонула тотчас же в удивительно глубоком взоре.

О, как могла я еще сомневаться и выбирать! Как могла я искать среди других ту, улыбка которой покорила меня в первую же минуту!

— Катишь — это вы! — вскричала я громко, со всего размаха кидаясь на шею милой смугляночки.

— Отгадала-таки! Как это ты отгадала, девчушка моя ненаглядная? — прозвучал ласково надо мною ее чарующий голос, и до слез растроганная пепиньерка Екатерина Сергеевна Титова крепко сжала меня в своих объятиях.