Шрифт:
– А откуда?
Она подумала, как будто припомнила.
– Так, так-то... так-то... И давно уж ты здесь?
– Шесть месяцев,- отвечала девка.
Он кивнул головой, как будто одобрил ее за это.
– Ну что же, и хорошо тебе?
Она подумала.
– - Привыкла,- сказала она.
– Надо же как-нибудь. Все же лучше, чем в прислугах или прачках.
Он одобрительно кивнул головой, как будто и за это он одобрял ее.
– И ты не здешняя?
Она покачала головой в знак того, что не здешняя.
– Дальняя? Она кивнула.
– А откуда?
Она подумала, как будто припомнила.
– Из Перпиньяна я, - проговорила она.
– Так, так,- проговорил он и замолчал.
– А ты что же, моряк?
– спросила теперь она.
– Да, моряки мы.
– Что ж, далеко были?
– Да не близко. Всего насмотрелись.
– Пожалуй, и вокруг света ездили?
– Не то что раз, чуть не два раза объехали. Она как будто раздумывала, припоминая что-то.
– Я чай, много встречали кораблей?
– сказала она.
– А то как же.
– Не попадалась вам "Богородица-Ветров"? Такой корабль есть.
Он удивился, что она назвала его корабль, и вздумал пошутить.
– Как же, на прошлой неделе встретили.
– Правду, в самом деле?
– спросила она и побледнела.
– Правду.
– Не врешь?
– Ей-богу,- побожился он.
– Ну, а не видал ты там 1000 Селестина Дюкло?
– спросила она.
– Селестина Дюкло?
– повторил он и удивился и испугался даже. Откуда могла она знать его имя?
– А его разве знаешь?
– спросил он. Видно было, что и она чего-то испугалась.
– Нет, не я, а женщина тут одна его знает.
– Какая женщина? Из этого дома?
– Нет, тут поблизости.
– Где же поблизости?
– Да недалеко.
– Кто же она такая?
– Да просто женщина, такая же, как. я.
– А зачем же он ей нужен?
– Почем же я знаю. Может, землячка его.
Они пытливо смотрели прямо в глаза друг другу.
– Хотелось бы мне повидаться с этой женщиной,- сказал он.
– А зачем? Сказать что хочешь?
– Сказать...
– Что сказать?
– Сказать, что видел Селестина Дюкло.
– А ты видел Селестина Дюкло? И жив он, здоров?
– Здоров. А что?
Она замолчала, опять собираясь с мыслями, и потом тихо сказала:
– А куда же идет "Богородица-Ветров"?
– Куда? В Марсель.
– Правду?!
– вскрикнула она.
– Правду.
– И ты знаешь Дюкло?
– Да ведь сказал, что знаю. Она подумала.
– Так, так. Это хорошо,- тихонько сказала она.
– Да зачем он тебе?
– А коли увидишь его, ты ему скажи... Нет, не надо.
– Да что?
– Нет, ничего.
Он смотрел на нее и тревожился все больше и больше.
– Да ты-то знаешь его?
– спросил он.
– Нет, не знаю.
– Так зачем же он тебе?
Она, не отвечая, вдруг вскочила и побежала к конторке, за которой сидела хозяйка, взяла лимон, разрезала его, надавила соку в стакан, потом налила туда воды и подала Селестину.
– На, выпей-ка,- сказала она и села, как и прежде сидела, ему на колени.
– Это зачем?
– спросил он, взяв от нее стакан.
– Чтоб хмель прошел. Потом скажу. Пей. Он выпил и утер рукавом губы.
– Ну, говори, я слушаю.
– Да ты не скажешь ему, что меня видел, не скажешь, от кого слышал то, что скажу?
– Ну хорошо, не скажу.
– Побожись! Он побожился.
– Ей-богу?
– Ей-богу.
– Так ты ему скажи, что его отец умер и мать померла, брат тоже помер. Горячка была. В один месяц все трое померли.
Дюкло почувствовал, что вся кровь его стеснилась у сердца. Несколько минут просидел он молча, не зная, что сказать, потом выговорил:
– И ты верно знаешь?
– Верно.
– Кто ж тебе сказал? .
Она положила руки ему на плечи и посмотрела прямо в глаза.
– Побожись, что не разболтаешь.
– Ну, побожился. Ей-богу.
– Я сестра ему.
– Франсуаза!
– вскрикнул он. Она пристально посмотрела на него и тихо-тихо пошевелила губами, почти не выпуская слов:
– Так это ты, Селестин!!
Они не шевелились, замерли, как были, смотря в глаза друг другу.
А вокруг них остальные орали пьяными голосами. Звон стаканов, стук ладонями и каблуками и пронзительный визг женщин перемешивались с гамом песен.