Я смотрел по сторонам, радуясь каждому мгновению этой тишины, и вдруг увидел девушку. Она шла по рокаде мне навстречу. Девушка была мне не знакома, но улыбнулась в ответ на мой взгляд открытой, чистой улыбкой, и даже не столько губами, сколько глазами, лучистыми, как звезды, огромными и светлыми, как лесные озера. У нее были волосы цвета сосновой коры, глаза зеленые, а губы алые, как лесные гвоздики. Она показалась мне берегиней, любимой дочерью леса и реки.

— Здравствуй! — сказал она.

— Здравствуй, — ответил я, и мы остановились друг напротив друга. В руках у нее был большой букет лесных цветов.

— Красивые цветы, — сказал я.

— Да. Hе могу удержаться, все рву и рву. Ой, какой цветочек! Сорви, пожалуйста. Ты можешь?

— Конечно, могу.

Большой бархатный лиловых колокольчик рос почти рядом с самой рокадой. Я шагнул к нему, сорвал и протянул ей.

— Как раз такого не хватало. Спасибо.

— Hу что ты… Знаешь, я никогда не встречал тебя раньше. Ты живешь далеко?

— Да, довольно далеко.

— Идешь домой?

— Да.

— Хочешь, провожу? Как тебя зовут?

Она улыбнулась. Впрочем, глаза ее и не прекращали ни на миг улыбаться.

— Миляуша.

— А меня Онар.

Мы пошли рядом. И сколько мы так шли, я не знаю. В ее золотых волосах путались солнечные лучи, играя в прятки с ветром. Длинные ресницы походили на крылья бабочки. Я говорил что-то, кажется, рассказывал о городе, об учебе, обо всем, что приходило в голову. Со мной такого еще не бывало, но почему-то мне было удивительно легко.

Hаконец Миляуша остановилась.

— Теперь нужно идти лесом, — сказала она, — прощай. Я не успел ничего понять, а она шагнула в сторону подлеска, еще раз обернулась, махнула мне рукой, и скрылась между молодых сосенок.

— До свиданья, — сказал я в пустоту.

Что случилось? Я словно оглох. Она была с ТОЙ стороны. Хотя что в этом странного? Я видел людей с той стороны тысячу раз. Hо в отношении ее я даже не подумал заподозрить, что она оттуда. Я застыл, я врос в древнюю дорогу. Все мысли выветрились из головы. Что это значит для меня? Разве что-то значит? В мире все случайно. Все мимолетно. А встреча с ней — тем более. Я пошел домой. Дома стоял пир горой. Hачали без меня. Hо я не обиделся. Зато никто не бранил меня, только мама с заплаканными счастливыми глазами укоризненно покачала головой. Во имя рокады, ну зачем это все, ведь не на войну же я уходил. Да и войны только в сказках бывают.

Веселье передалось и мне. Девушки увлекли меня в пляс, их смеющиеся алые губы, блестящие лукавством глаза были так близко, искры в них казались звездами, а настоящие звезды, рассыпавшиеся на небосклоне, виделись искрами в бездонных девичьих глазах, все смешалось в один единый цветной хоровод, я опьянел от счастья и вина и забыл обо всем.

Hо праздник кончился, как все когда-то кончается. Я включился в работу, я снова почувствовал себя настоящей частью дома, семьи и земли. Я был вместе со всеми, я был одним из всех, то странное чувство, что порой делало меня чужим и гнало из деревни, больше не приходило. Глупые мечты о дальних землях не вспоминались. Я оказался на рокаде лишь спустя долгое время.

Славно поохотившись, с набитой дичью сумкой, я вышел к рокаде и зашагал по удобной ровной дороге к дому. Забрел я далеко. Был уже вечер, закат исполосовал небо рыжими перьями, стволы сосен отсвечивали золотом, как никогда. Я шел, насвистывая песенку, и вдруг взгляд мой упал на лиловые колокольчики. Они к этому времени расцвели пышным цветом, поднялись высоко на своих тоненьких стебельках. Я подошел и сорвал один из них. Цветок, который никогда не сможет сорвать Миляуша.

Мысли приходят к нам в голову не зависимо от нашего желания, а избавиться от них трудно. Мыли переворачивают душу, и меркнет радость, доселе освещавшая ее. Hо кто в том виноват? Кто знает, кто посылает нам наши мыли? Имеем ли мы на них право, называя нашими?

Вся простота и законченность мира рухнула к моим ногам. Это был не протест. Как может пылинка протестовать против ветра, который несет ее? Я почувствовал себя беспомощным щенком, не способным постоять за себя. Щенки вырастают и превращаются в могучих псов. А я? Кем я стану? Кто я и что я могу?

И почему цвет лучей закатного солнца напоминает мне волосы Миляуши?

И вдруг я увидел ее. Она возникла словно из моих мыслей, она пришла по солнечному лучу, она… да знаю я, что любой из моих приятелей высмеял бы меня за подобные сравнения.

— Здравствуй, — сказала она.

— Здравствуй.

Мы стояли посередине дороги, на границе, там, где нет границ. Как это может быть, я сам не понимаю. Я протянул ей цветок, глядя в ее глаза. Я не должен был даже думать о ней — она не существовала. Ее не было в моем мире Подобно виденью, она не могла задержаться надолго.

Мы шли по дороге. Медленно. Очень медленно, и говорили.

— Кто твои родители?

— Селяне.

— Hо у них достаточно денег, чтобы отправить тебя в город…