Примерно через полчаса Лосев заметил слабое мерцание на противоположной стороне просеки. Глянул на часы. Все рассчитано точно. До смены еще полчаса. И предутренний сон самый крепкий. «Куда же ты ходил, наш драгоценный? Уж это-то я узнаю, можешь не сомневаться!»

Как только Степанов миновал просеку и повернул к оврагу, Лосев, оказавшись у него за спиной, точно рассчитанным ударом вырубил его на несколько минут, обыскал и, не найдя ничего интересного, забрал ружье, связал и оттащил в сторону от лагеря, чтобы не будить раньше времени остальных.

Когда Степанов пришел в себя, Лосев долго не начинал допроса, а лишь смотрел на него прищурившись. Инспектор изучал психологию допроса и знал, что рано или поздно узнает все, что ему нужно.

Лишь когда вершины деревьев отчетливо проступили на фоне предрассветного неба, он произнес первую фразу:

— Ты можешь молчать и дальше. Но, как только взойдет солнце, я уйду и оставлю тебя здесь наедине с шипоносами. Где тайник?

— Какой тайник?

— Не притворяйся ребенком! Ты что, на свидание к девушке ходил?! Если покажешь мне его сейчас, я ничего не скажу остальным и позволю тебе добраться до города.

Но, представляешь, что они с тобой сделают, если узнают, кто сообщал «металлистам» сведения о поселенцах? Скольких человек ты загубил?

— Вы следили за мной? — Вопрос прозвучал слабо, подавленно, и Лосев знал, что для сопротивления сил у Степанова осталось уже немного.

— Конечно, я следил за тобой, — подтвердил он, не слишком погрешив против истины.

— Почему вы не взяли записку сами?

— Потому что я хочу, чтобы ты ее достал. Ну, так что, будешь показывать, где она, или мне уходить? — Лосев многозначительно посмотрел на верхушки деревьев, освещенные первыми лучами солнца, и поднялся.

— Постойте… Я покажу, вы ведь все равно ее найдете… В записке оказалось всего два слова. «Они вышли».

— Что было в твоем предыдущем послании?

— Я сообщал о вашей экспедиции, о том, что вы собираетесь захватить транспорт…

— У тебя был еще один тайник?

— Да, недалеко от острова… Пожалуйста, не оставляйте меня здесь… Я все рассказал.

— Я не знаю, что с тобой делать. Мы не собираемся возвращаться и не можем взять тебя с собой.

Какое-то время Лосев раздумывал, стараясь не смотреть в сторону пленника, хорошо понимавшего, что в этот момент решается его судьба.

Тот, кто предал однажды, может предать снова.

С другой стороны, Лосеву не хотелось брать грех на душу. Он никогда не стрелял в безоружных. Но тащить за собой пленника и постоянно за ним наблюдать… Слишком велик риск, слишком маленький у них отряд. Был еще один выход — отпустить Степанова на все четыре стороны. В поселок он после своего разоблачения не вернется. Значит, пойдет в город. Но дорога через лес, в одиночку и без защиты от шипоносов смертельно опасна. Вряд ли он доберется до своих хозяев «металлистов». «Зато уж, если он все-таки доберется туда раньше нас, это будет означать гибель отряда. Мало нам свалившихся извне бед! — со злостью подумал Лосев. — Мы ничему не научились, не сделали никаких выводов из вторжения Гифрона. Мы не объединились в борьбе против него, мы продолжаем предавать друг друга, продолжаем грабить и стрелять в своих соотечественников».

Налетел ветер и засвистел в верхушках сосен. Звук казался печальным и протяжным. «Правильно ли я поступаю? — спросил Лосев пустоту, но ответ не пришел. Он был свободен в своих решениях, и, следовательно, ответственность за них полностью лежала на нем одном. — Не с кем ее разделить, инспектор Лосев, вы здесь единственный представитель власти».

Повернувшись к Степанову, Лосев достал нож и перерезал веревки, которыми сам же и связал пленника во время ночной эскапады.

— Лучше всего будет, если ты исчезнешь прямо сейчас. Я тебя отпускаю.

— А как же шипоносы?!

— А вот этого я не знаю. Положись на свою судьбу, на удачу. Найди какое-нибудь укрытие — и дождись ночи. Теперь это твоя забота. Скажи спасибо за то, что я тебя помиловал. Предателей обычно расстреливают.

Когда отряд Лосева подошел к западной окраине Байкальска, солнце стояло уже довольно низко. Лес словно вымер, все живое притаилось, забилось по своим щелям, время шипоносов кончалось лишь с наступлением полных сумерек, и это позволило отряду совершить переход достаточно быстро, не тратя время на предварительную разведку и не опасаясь засад и патрулей металлистов.

Но здесь, на окраине Байкальска, безопасная зона заканчивалась.

Грансвер, не проронивший ни слова с того момента, как узнал, что Лосев живым отпустил предателя, теперь повернулся к нему и спросил:

— Ты уверен, что Степанов нас не опередил? Мне не нравятся эти капониры на окраине. Раньше их здесь не было. «Металлистам» вполне хватало оборонительных сооружений на самой базе. Что-то их насторожило, и весьма основательно, раз уж они решили рыть землю для дополнительных укреплений. Кроме нас, им некого ждать с этой стороны. Здесь тайга на тысячи километров, нет ни одного людского поселения.