Тем не менее они попали именно туда, куда хотел Масек, — в город его бывшего хозяина… Мало того, после перелета Лосева на звездолете Масек снова нашел его и оказался в нужном месте в нужное время, совершив длительное пространственное перемещение. Как это удалось?

Думая об этом, Лосев невольно вспоминал все мелкие несоответствия, а иногда и прямую ложь, которую он довольно часто обнаруживал в словах Масека. Взять хоть историю с его двойником. Сейчас он оценивал ее иначе. Не одни умолчания там были, и не только желание Масека приобрести себе нового хозяина двигало им — было что-то еще, гораздо более темное…

Чем дольше сидел Лосев в тесной и душной кабине кара, слушая надоедливый писк комаров за окном, тем мрачнее становились его мысли.

В конце концов, он решил, что поговорит с Масеком начистоту, как только тот появится, и сделает все, чтобы выяснить правду.

Сентиментальность в таком деле к добру не приведет. Он собирался доверить домовому не только свою жизнь, но и судьбу важнейшего документа. И у него не будет возможности проверить, куда его приведет новый пространственный коридор, который обещал отыскать Масек.

Неожиданно еще более мрачная мысль пришла ему в голову. Ведь Масек мог и не появиться… И это был бы самый простой способ покончить и с документом, и с ним самим. Без помощи Масека до Земли ему не добраться. В конце концов, его схватят — это лишь вопрос времени…

Но хотя бы в этом своем наихудшем предположении он ошибся.

После того, как часы на приборной панели кара пропищали двенадцать раз, на заднем сиденье послышалась возня.

— Наконец-то ты появился.

— Раньше не получалось.

— Когда не слишком спешишь, всегда «не получается».

— Что с тобой, хозяин, какой болотный комар тебя укусил?

— Не я твой настоящий «хозяин», Масек, в этом все дело. Хотел бы я увидеть, какого цвета у тебя кровь… Как ты думаешь, она, случайно, не голубая?

— Значит, ты в конце концов догадался…

— Догадался о чем?

— Догадался, что мне помогают.

— И кто же это, Масек? Кто тебе помогает? — Лосев почувствовал, что скулы у него одеревенели. Нет, он не испытывал разочарования или гнева — только страх.

— Ты ведь уже знаешь.

— Все равно скажи. Ты должен мне сказать. Ты назвал меня своим хозяином, а я считал тебя своим другом.

— Я и есть твой друг.

— Тогда скажи.

— Это тот, кого ты хотел увидеть, когда в Белугах отведал ядовитых грибов.

— Гифрон?

Долгое молчание было ответом.

— Зачем ему это понадобилось? Так трудно со мной справиться? Разве ему мало следователя? Ему нужен еще и ты?

— Этого я не знаю. Я маленький, а он большой. В его голову я залезть не могу. Знаю только, что он не желает тебе зла.

— Не желает зла? А как же тогда быть со следователем или с собаками-альбиносами возле Белуг? Разве это не его создания?

— Конечно, его. Но он не может контролировать их всех. Да и не хочет этого. Многие из них остаются предоставленными самим себе, и в них просыпается зло.

— Зачем же он плодит демонов?

— Чтобы отобрать среди них тех, кто ему нужен, кто способен помочь в осуществлении его замыслов.

— Ты один из них? — И опять лишь молчание было ему ответом. — А как быть с теми, кто страдает от этих тварей?

— Ты много думаешь о страдании муравьев когда наступаешь на муравейник?

— Люди не муравьи!

— Конечно, нет. Вот только он этого не знает.

На этот раз молчание было гораздо более длительным. И Лосев почувствовал, как ночной холод, проникнув сквозь тонкие стены кабины, добрался до самого его сердца.

— Зачем ему нужны посредники? Зачем ему понадобился ты?

— Я не знаю ответов на все твои вопросы. Могу лишь предположить, что люди для него не менее загадочны, чем он сам для вас. Получая ваши мысли в чистом виде, он не может в них разобраться. Поток вашего сознания хаотичен. Внутри человеческих голов царит большая путаница… Иногда ему кажется, что вы не в состоянии разобраться в собственных мыслях и желаниях.

— Мне трудно понять, когда ты говоришь свои собственные слова, впрочем, это сейчас неважно… — Усилием воли Лосев подавил в себе обиду и ощущение предательства. Прежде всего он — исследователь. Главная его задача собирать информацию и разбираться в непостижимой логике существ из других миров.

И сейчас, стиснув зубы, спокойным и ровным тоном, никак не выдававшим его чувства, он продолжал говорить, пытаясь проломиться сквозь глухую дверь взаимного непонимания.

— Являясь своеобразным фильтром, выбирая из потока мусора обрывки мыслей, создавая определенные нарочитые ситуации, неестественные, не свойственные обычной жизни, вы вместе с ним искажаете информацию, не можете не искажать!