— Я представитель той фирмы, о которой мы только что говорили. И я не зря упомянул о вашей уникальности. Это потому, что вы получите соответствующее, уникальное вознаграждение. Четыре миллиона федеральных кредитов за сезон и еще по тысяче кредитов за каждый доставленный вами килограмм голубых грибов.

Как вы организуете их доставку и сборку, это уже ваше дело. Никто не будет вмешиваться в вашу деятельность или требовать финансового отчета. Вы доставляете грибы, получаете деньги — и это все.

— А как насчет войны на этой планете? Как быть с десятками разрушенных городов и с сотнями человеческих жизней?

— Это не имеет никакого отношения ни к деятельности нашей фирмы, ни к моему предложению. Вы можете, если захотите, по-прежнему исполнять свои обязанности инспектора. Это, кстати, отличное прикрытие.

— А если вся Земля будет захвачена, это вас тоже не остановит?

— Конечно, нет! Человеческие колонии существуют на двадцати шести планетах. Нам есть, где развернуть свою деятельность.

— Ну что же… Ваше щедрое предложение впечатляет. Я должен подумать и посоветоваться с друзьями.

Слишком хорошо Лосев понимал, что прямой отказ сократит время, которое еще оставалось в их распоряжении. Кроме того, если правильно использовать ситуацию, всегда можно улучшить существующее положение. Служба во внешней безопасности научила Лосева быть дипломатом.

— Думайте. Но не слишком долго. Мы заинтересованы в том, чтобы вы немедленно приступили к работе.

— Дайте мне пару дней. Кроме того, мне нужно ваше разрешение на общение со всеми членами команды. Я даже с собственной женой не могу увидеться.

— С женой? Мне никто не говорил, что одна из этих женщин ваша жена! Которая именно?

— Ксения. Блондинка.

— Но ведь она…

— Вторая доза голубого наркотика? Я знаю. Тем не менее она вернулась, остальное для меня не имеет значения.

Что-то в лице Каминова заставило Лосева насторожиться.

— С ней что-то не так? В чем дело, доктор?

— Ну… Мы не знали, что она ваша жена. Она ничего не сказала… Ее выносливость к наркотику выше всех известных нам пределов, мы хотели установить, на каком уровне…

— Вы хотите сказать, что ввели ей еще одну дозу «голубого грома»?!

Лосеву показалось, что комната в его глазах завертелась, лицо Каминова то приближалось, то удалялось. Наконец ему удалось обуздать собственный гнев настолько, что он вновь стал способен управлять собой.

Лосев приблизился к Каминову вплотную, и неожиданно тот понял, что никакая охрана ему уже не поможет, что этот человек сейчас его убьет.

— Так что вы с ней сделали, доктор? Что произошло? — Сейчас голос Лосева звучал совсем тихо, почти на грани шепота, и от этого казался еще страшнее.

— После того, как… После ввода наркотика… Она исчезла… Этого не должно было случиться! Переход возможен только при первой дозе, очень редко при второй, но при третьей…

— Правильно. При третьей дозе человек становиться зомбитом. Так вы это хотели с ней сделать?

— Нет! Что вы! Я надеялся… Мы все надеялись, что эксперимент завершится благополучно!

— И подопытные кролики не будут возражать, даже если вы их превратите в зомбитов. Да и стоит ли их спрашивать? Они ведь уже почти не люди! Цвет нашей крови отличается от вашей. — Лосев взял со стола декоративный костяной нож оцарапал им свою руку и показал Каминову. — Видите, у меня голубая. А у вас? Могу я посмотреть на вашу?

— Нет! Я не хочу!

— Конечно, вы не хотите. А ее вы спросили? Она хотела уходить навсегда?

Он сделал всего одно, почти неуловимое движеяие, и костяной нож вспорол сонную артерию Каминова. Кровь хлынула фонтаном, и когда входная дверь рухнула от ударов снаружи, Каминов медленно опустился на колени, а затем упал лицом на ковер.

Привязанный к койке психонализатора, Лосев с улыбкой наблюдал за тем, как два ассистента настраивают аппарат.

Вся его эскапада не имела значения. Ничто уже не имело значения в этом проклятом мире, даже его жизнь.

Когда до начала сканирования оставалось пять минут, над госпиталем появилась шестерка тяжелых армейских каров, и здание содрогнулось от рева мощных моторов.

Павловский и Лосев сидели вдвоем в просторном кабинете командующего.

Лосева перевезли на остров Белый сразу же, как только операция по захвату госпиталя двумя секстетами дезов была завершена. До последнего момента он толком не знал, что, собственно, происходит.

Павловский постарел за те два года, что они не виделись. Появились новые морщины и новая седина, только в глазах остался прежний, тщательно скрываемый от подчиненных озорной блеск.