– Хотел бы я быть на той площади, со всеми вместе, - закручинился вдруг собеседник. – Все мы должны быть вместе. Все, кто строил. Не повезло. Но ведь и смерть работала на общее благо.
– Какое там благо... Просто новый начальник, тот, что после круглоголового был, помнишь, усатый? – все продовольствие разом продал. Вот и весь бунт. Вот и все благо. На фоне ликования. И знаешь, нас слишком долго держали всех вместе, обивали в массы, строили в колонны. Я, кажется, впервые в жизни сам по себе, один. А теперь еще и родственников за границей нет. Сбылось. Вот оно как.
– А деньги тебе зачем?
– Племяннику отдам, - сказал старик. – Он молодой, ему пригодятся.
Легок на помине, осторожно, убедившись, что в соседней комнате посторонних нет, из-за двери вышел племянник.
– Спасибо, дядя! – сказал он. – Ты теперь на минутку, пожалуйста, еще засни!
– Ладно, - сказал старик. – Ты заходи, когда что нужно.
