– - А каких сколько, вы прикидывали?

– - Думаю, активных, энергичных людей -- 2-3 процента. Трудоголиков больше -- 15-18 процентов. Они и при социализме, при фашизме будут работать, при любой диктатуре, независимо от оплаты. Столько же, 15-18 процентов, и бездельников, они не будут работать ни при каком режиме. На этих людей устройство экономики не влияет. Им все равно, какая формация. Трудоголики будут вкалывать даже при уравниловке, а бездельника ни за какие деньги работать не заставишь. А большинство людей то сюда клонится, то туда. Выгодно работать -- они работают, нет -- сидят без дела. Это болото! Вот для этого-то болота и нужен рынок".

Люди, разговоры с которыми тут пересказаны и собраны, -- все как один сильные, яркие и умные, они все, кажется, из этих счастливых двух-трех процентов...

Что еще? Надо сказать, что собеседников я выбирал не столько по признаку знаменитости, сколько по глубине взгляда на жизнь в стране, по особой точке зрения на то, что тут происходит. Иногда они пускают и нас чуть постоять на той точке, с которой открывается совершенно особая картинка, видная не каждому...

Как делалась книжка? Как это все было? Само интервью обычно длится часа три-четыре, ну пять. А потом еще три дня или целую неделю ходишь под впечатлением, думаешь про них не переставая, обсасываешь какие-то их словечки и фразы, -- видно, они способны заряжать других своей энергией. После проходит еще месяц-другой -- и ты внезапно ловишь себя на том, что дошел до смысла каких-то слов, сказанных тебе при встрече...

В общем, беседы с такими людьми -- это весьма сильный наркотик. В ощутиморазбавленном виде -- через вторые руки, вас ведь не было со мной на этих интервью -- я пытаюсь донести его до вас.

Примечание. Тексты написаны в разное время, некоторые -- давно. Обновлять их я не стал. Люди выглядят именно такими, какими были в момент нашего разговора, дата которого -- в конце каждой главы. Да, прошло время. Кое-что поменялось... Артем Тарасов из дорогой ему России поехал жить обратно в свой Лондон. Святослав Федоров прошел через президентскую кампанию. У Шемякина сгорела выставка. Никулин приказал долго жить. Эрнст Неизвестный сочетался законным браком со спутницей жизни Анной... Зыкина справила юбилей. Так и что? Бульон все тот же, продолжает булькать, просто жизнь в него подсыпает все новые и новые специи, тут не угонишься...

(C)

* Артем Тарасов *

"Я -- нормальный совок"

Артем Тарасов -- самый знаменитый русский бизнесмен кооперативной эпохи.

С тех пор страна повидала ребят покруче и побогаче. Но уж ни у кого не было такой славы, такого красивого и такого безумного поступка, как у Тарасова. Артем прославился тем, что еще при советской власти заплатил 90 тысяч рублей партийных взносов -- с трехмиллионной прибыли. По сути, он -первый советский легальный миллионер!

По собственному почину, не дожидаясь занудных напоминаний и плакатов с портретами жалких старушек, он заплатил все, что был должен, -- стране, народу и даже коммунистической партии. Заплатил и спал спокойно -- до тех пор, пока в 1991-м вице-президент Руцкой, второй человек в государстве, не обвинил его в краже 30 миллионов долларов. В ответ Тарасов уехал на ПМЖ в Лондон. А в начале 1994-го вдруг вернулся, как ему казалось, навсегда. Тогда как раз надвигались очередные выборы в Думу, и он приехал выставлять свою кандидатуру.

Мы встретились с ним перед тем, как он снова оставил Россию и вернулся в Лондон. Он тогда уверял, что хочет бросить бизнес -- ради политики и Лондон -- ради Москвы. Встреча происходила ночью на конспиративной квартире: неприятности, которые начались у него в девяносто первом, так и не рассосались, депутатского иммунитета не было -- ну и приходилось быть очень осторожным. Опять в депутаты?

– - Артем, зачем вам это все надо? Вы же были уже один раз российским депутатом (это еще в Верховном Совете). И ушли из депутатов добровольно; мне Сергей Филатов осенью 1991-го показывал в Белом доме ваше депутатское удостоверение и значок -- вы это ему вернули по почте, с сопроводительным письмом. Теперь опять баллотируетесь. Как вы пришли к этому решению?

– - Мне в Лондон позвонили друзья: "Хотим тебя выдвинуть депутатом, соглашайся!" Я решил попробовать. Они за пять дней собрали пять тысяч шестьсот подписей, что стоило, конечно, огромного труда. Я до последнего момента не верил, что это удастся.

– - То есть это была идея ваших друзей?

– - Ну, идея была как бы общая.

– - Можно спросить, кто эти ваши энергичные друзья?

– - Пожалуйста. Это ребята из фирмы "Милан" (инвестиционная деятельность) -- там руководит Александр Яновский. Это и ассоциация "Нефтегаз" -- структура, которой я помог выйти на внешний рынок (президент Рафиков, коммерческий директор Садеков). И отдельные люди участвовали как частные лица. Миша Борисов, например, с которым я знаком с институтской скамьи. Сейчас он преподает в Щукинском училище.

– - У вас уже есть какие-то мысли о том, что вы в Думе будете делать?

– - Я очень хочу участвовать в создании законодательства, которое охраняло бы права человека. Нужно, чтоб человек чувствовал себя защищенным. Это самое главное! Потому что, если человек не чувствует себя защищенным, ему плевать, сколько он пожрал, как он одет...

Я хочу сказать о том, что считаю главным. Вот что главное: вся наша жизнь до того августа девяносто первого -- цепь нарушений закона. Но и дальше шло беззаконие: путч, разгон Советского Союза, снятие Горбачева -законно избранного президента. Все, что делает Гайдар, -- беззаконие, и последний разгон парламента -- тоже. Нельзя человеку жить там, где он беззащитен! Возникает мысль: надо защититься от этого. Каждый защищается как может. Кто-то начинает платить чиновникам и покупает полмилиции. Другой просто берет чемодан и уезжает. Ну какая еще реакция может быть на то, что завтра вам оторвут голову и никто за это не понесет ответственности? То, что я тогда уехал, -- это совершенно нормальная самозащита.

Руцкой обвинил его в краже

30 миллионов долларов

– - Вы тогда, в феврале девяносто первого, думали, что навсегда уезжаете?

– - Нет. Я так думал: отсижусь, поработаю на Западе, а когда в России не то чтобы восторжествует правда, но хоть элементарные законы будут соблюдаться, вернусь. Я рассчитывал, что коммунизм еще лет на десять, не меньше. На десять лет я закладывался. И решил это время провести с пользой: поступил учиться в Wharton school в Пенсильванском университете в Америке, где учатся президенты компаний. Это типа наших бывших курсов повышения квалификации. Проучился там два года, и теперь у меня много друзей по всему миру -- выпускников этой school.