Когда я поднялся наверх, старик сидел на кровати, пытаясь надеть на себя белую рубашку. Волосы висели вокруг его головы кудряшками.

Он, как ребенок, протянул ко мне руки, а я помог всунуть их в рукава и застегнуть рубашку спереди.

– Достаньте в гардеробе черный костюм, – велел Алан.

Я помог ему всунуть ноги в штанины и вынул из гардероба пару шелковых носков. Затем он надел пару черных туфель, быстро и аккуратно завязав их, доказав тем самым выносливость механической памяти по сравнению с логической.

– Вы когда-нибудь видели духа? – спросил он. – Призрака – или как еще это называют.

– Ну, – сказал я и улыбнулся. Я никогда ни с кем не разговаривал на эту тему.

– Когда я был маленьким мальчиком, нас с братом вырастили бабушка с дедушкой. Они были замечательными людьми, но бабушка умерла ночью в постели, когда мне было десять лет. В день ее похорон дом был полон дедушкиных друзей, а также всевозможных дядюшек и тетушек, которые приехали решить, что теперь делать с нами. Я чувствовал себя абсолютно потерянным, бесцельно слоняясь по лестницам. Дверь в спальню бабушки и дедушки была открыта, и вдруг я увидел в зеркале бабушку, лежащую в постели. Она смотрела на меня и улыбалась.

– Вы испугались?

– Нет. Я знал, она хочет сказать мне, что по-прежнему любит меня и что у меня будет хороший дом. Потом мы переехали жить к дяде с тетей, но я никогда не верил в католичество. Я знал, что нет в буквальном смысле ни рая, ни ада. И граница между живыми и мертвыми оказывается иногда призрачной. Вот на таких теориях я и сделал себе карьеру.

Он вдруг напомнил мне что-то, сказанное Полу Фонтейну Уолтером Драгонеттом.

– С тех пор я все время старался как следует примечать вещи. На все обращать внимание. Поэтому так ужасно терять память. Это просто невыносимо. И я радуюсь таким моментам как сейчас, когда я хоть немного похож на себя прежнего.

Старик оглядел себя с ног до головы – белая рубашка, черный костюм, носки, туфли. Хмыкнув, он застегнул молнию на брюках. Затем поднялся со стула.

– Надо что-то сделать с бакенбардами. Пойдемте со мной обратно в ванную.

– Что вы делаете, Алан? – спросил я, следуя за ним.

– Готовлюсь к похоронам дочери.

– Но ее похороны завтра.

– Завтра, как говорила Скарлетт, такой же день, как сегодня. – Войдя в ванную, он взял с мраморной полки электробритву.

– Сделаете одолжение?

Я рассмеялся в ответ.

– После всего, что мы прошли вместе, вы еще спрашиваете!

Он включил бритву, надев на нее специальную насадку для бритья щек.

– Побрейте меня под подбородком и на шее. В общем, сбрейте все, что покажется лишним, а потом я справлюсь с остальным в доступных местах.

Он вытянул вперед голову, и я начал сбривать тонкие серебристые волоски. Некоторые из них прилипали к его брюкам и рубашке. Я прошелся два раза по каждой щеке. Когда все было кончено, я отступил на шаг назад, любуясь работой.

Алан посмотрел в зеркало и сказал:

– Налицо следы явного улучшения. – Он поводил еще немного электробритвой. – Сносно. Вполне сносно. Хотя не мешало бы еще подстричься. – Найдя на мраморной полке расческу, он погрузил ее в серебристое облако своих волос. Через несколько секунд «облако», разделенное пробором на две части, аккуратно падало на плечи. Алан кивнул своему отражению и повернулся ко мне. – Ну как?

Он выглядел как нечто среднее между Гербертом фон Карояном и Леонардом Бернстайном.

– Сойдет, – сказал я.

Старик кивнул.

– Галстук, – сказал он.

Мы вернулись в спальню и стали обследовать висящие в гардеробе галстуки.

– А я не буду в нем выглядеть как шофер? – спросил Алан, доставая и передавая мне для осмотра черный шелковый галстук.

Я покачал головой.

Алан поднял воротничок рубашки и завязал галстук так же легко, как незадолго до этого туфли. Затем он застегнул верхнюю пуговицу и поправил узел. Снял с вешалки и протянул мне пиджак от костюма.

– Иногда возникают проблемы с рукавами.

Я подержал пиджак, пока он засовывал руки в рукава.

– Кстати, – сказал Алан, стряхивая волосок с брюк. – Вы звонили в цветочный магазин?

Я кивнул.

– Почему вы заказали два венка?

– Увидите, – он достал из тумбочки возле кровати связку ключей, расческу, черную перьевую ручку и разложил все это по карманам.

– Как вы думаете, смогу я выйти на улицу и не потеряться?

– Абсолютно в этом уверен.

– Может быть, я поставлю эксперимент после того, как объявится Джон. Знаете, он ведь в общем-то хороший парень. Если бы я застрял в Аркхэме так, как он, я бы тоже был несчастлив.