П.Ф. – Я по-прежнему не понимаю, как ты узнал...

У.Д. – О, Господи, конечно же, не понимаете. Извините меня, пожалуйста. Мне действительно очень жаль. Так я рассказывал о подругах моей матери, не правда ли? Иногда мне кажется, было бы хорошо, если бы мой рот застегивался на молнию. Так вот, Клеота умерла, Марджи Майстер ушла на пенсию и переехала во Флориду, а вот Бадж Дьюдроп и Мэри Грэбел по-прежнему работают в Шейди-Маунт. Правда, Бадж почему-то решила, что я стал плохо себя вести после смерти матери, и перестала даже со мной разговаривать. Я пожалел, что не убил ее. Я спас ей жизнь, а она воротит от меня нос!

П.Ф. – Но другая подруга вашей матери, Мэри Грэбел...

У.Д. – Она по-прежнему помнит, как мама приводила меня туда маленьким мальчиком и все такое, и, конечно, я забегаю иногда в Шейди-Маунт, чтобы ублажить толстушку. Поэтому все оказалось проще простого. Я забежал в больницу во время ланча, и мы долго болтали с Мэри. Она, конечно же, рассказала мне об их знаменитой пациентке, о том, что у нее дежурит постоянно сиделка и полицейский. И сказала, что ей уже лучше и что лежит она на третьем этаже. А противная старая Бадж Дьюдроп все время делала вид, что копается в картотеке. Она слишком боится меня, чтобы высказать свою неприязнь открыто. Только корчит всякие гримасы. Я все узнал и понял, что делать дальше.

П.Ф. – И эта самая Мэри Грэбел рассказала вам, что сиделка миссис Рэнсом каждый час выходит покурить?

У.Д. – Нет, тут мне просто повезло. Она просто вышла из палаты в тот самый момент, когда я шел по коридору. Я быстро вошел туда, быстро все сделал и быстро вышел.

П.Ф. – Расскажите об офицере, сидевшем в комнате.

У.Д. – Что ж, его мне, конечно, тоже пришлось убить.

П.Ф. – Ты в этом уверен?

У.Д. – В чем именно – в том, что должен был его убить или том, что убил?

П.Ф. – Не уверен, что понимаю разницу.

У.Д. – Я просто... ну ладно, забудьте об этом. Я не очень хорошо помню сидевшего в палате офицера. Все надо было делать быстро, и я очень волновался. Но я знаю, я слышал, как вы сами сказали кому-то, что тот офицер из больницы умер. Вы проходили мимо камер, и я расслышал ваши слова. Вы сказали «умер».

П.Ф. – Я преувеличивал.

У.Д. – О'кей. Значит, я тоже преувеличивал. Когда сказал, что убил его.

П.Ф. – Хорошо, и как же ты пытался убить полицейского.

У.Д. – Я плохо помню, у меня мутится в голове. Я был так перевозбужден.

П.Ф. – А что случилось с молотком? Когда ты вернулся домой, у тебя его не было.

У.Д. – Я выкинул его. Бросил в реку по пути из больницы.

П.Ф. – Ты бросил его в Миллхейвен-ривер?

У.Д. – С моста, рядом с «Зеленой женщиной». Там нашли когда-то мертвую проститутку.

П.Ф. – О какой мертвой женщине ты говоришь сейчас, Уолтер? Еще об одной из своих жертв?

У.Д. – О, Господи, да вы совсем ничего не помните. Конечно же, это не я ее убил. Я говорю о том, что случилось очень давно. Эта женщина была матерью Уильяма Дэмрока, того самого полицейского. Он тоже был там – он был совсем маленьким, и его нашли полумертвого на берегу реки. Неужели вы не читали? Ведь обо всем этом написано в «Расколотом надвое».

П.Ф. – Не уверен, что понимаю, зачем тебе потребовалось приплетать сюда эту историю?

У.Д. – Просто потому, что я об этом думал. Проезжая по мосту, я увидел бар «Зеленая женщина» и вспомнил, что случилось давным-давно на берегу реки – ту женщину – проститутку – ее несчастного ребенка, который вырос и стал Уильямом Дэмроком. В книге его звали Эстергаз. Итак, я ехал через мост. И думал о женщине и ее ребенке – я всегда думаю о них, когда проезжаю там, мимо «Зеленой женщины». Потому что все это связано с убийствами «Голубой розы». Они ведь так и не поймали убийцу, правда? Ему все сошло с рук. Если, конечно, вы не настолько глупы, чтобы считать, будто это действительно был Дэмрок.

П.Ф. – Честно говоря, сейчас меня гораздо больше интересуешь ты.

У.Д. – Ну что ж, я выбросил молоток в реку из окна машины. А потом поехал прямо домой, и там меня уже ждали вы. И я понял, что пришло время рассказать обо всем правду. Чтобы все вышло наконец наружу.

П.Ф. – Что ж, мы благодарны тебе за сотрудничество, Уолтер. Но прежде чем мы сделаем перерыв, мне хотелось бы уточнить одну деталь. Ты сказал, что подруга твоей матери – сейчас посмотрю, как ее звали – ага, Бадж Дьюдроп, перестала разговаривать с тобой после ее смерти. Ты можешь предположить, почему она так поступила?

У.Д. – Нет.

П.ф. – Нет? Не имеешь ни малейшего представления?

У.Д. – Я же сказал вам. Понятия не имею.

П.Ф. – А как умерла твоя мать?

У.Д. – Просто умерла. Во сне. Тихо и мирно, так, как ей всегда хотелось.

П.Ф. – Твоя мама ведь была бы очень расстроена, если бы узнала о твоих развлечениях, не так ли, Уолтер?

У.Д. – Да, думаю вы правы. Ей очень не нравилось в свое время, когда я препарировал животных.

П.Ф. – Она рассказывала об этих опытах своим подругам?