Шрифт:
– Ни в кого тут не стреляли, – сказал я, удивляясь собственной рассудительности в такой момент. – Кто бы это ни был, его наверняка убили тем же ножом, которым перерезали веревки.
Джон нервно сглотнул слюну.
– Эйприл была зарезана, и Грант Хоффман тоже.
А также Арлетт Монаган, Джеймс Тредвелл, Монти Лиланд и Хайнц Штенмиц.
– Мне кажется, нам не надо рассказывать об этом полиции. А то придется объяснять, как мы здесь оказались.
– Надо подождать, пока найдется тело, – сказал я.
– Его уже нашли – того парня в машине у аэропорта.
– Охранник обнаружил его, потому что из багажника сочилась кровь, – напомнил я. – Убийца засунул его в багажник еще живым.
– Значит, здесь был убит кто-то другой?
Я кивнул.
– Что здесь, черт возьми, происходит?
– Не уверен, что по-прежнему хочу это знать, – сказал я, поворачиваясь спиной к кровавому трону.
– Господи, они ведь могут вернуться! – воскликнул Джон. – Почему мы стоим тут как истуканы? – Он двинулся к лестнице, бросая на меня через плечо косые взгляды. – Что ты делаешь?
Я направился к куче бумаги и картона в углу подвала.
– Ты сумасшедший? Они же могут вернуться!
– У тебя ведь есть пистолет, не так ли? – казалось, что слова, вылетающие у меня изо рта, не имеют никакого отношения к тому, что я чувствую.
Рэнсом ошеломленно посмотрел на меня, дошел до лестницы и начал подниматься. Он долез до верха как раз в тот момент, когда я дошел до кучи бумажного мусора. Джон сел на край люка и поднял ноги. Я слышал, как шаги его удаляются в сторону кухни.
На полу под грудой картона и рваной бумаги виднелись отпечатки двух коробок. Крысы оставили почти нетронутым их содержимое.
Я стал пристально вглядываться в лежащую передо мной массу. То здесь, то там на бумаге виднелись обрывки какого-то текста. Из задней части дома слышались нервные шаги Джона.
Я расправил один из бумажных листов, который был по сравнению с остальными более или менее целым. Подойдя к лестнице, я попытался разобрать почерк. У меня было почему-то такое чувство, что все это очень важно для меня. Сначала я увидел цифры – 5,77, затем еще несколько – 5-10, 120, 26. Джейн Райт. Со слезами на глазах, храброй улыбкой... обтягивающие джинсы, ковбойские сапоги, черная безрукавка. Белый мусор... Нет ни детей, ни мужа – на этом страница кончалась.
Я сложил листок пополам и засунул его в карман рубашки. Испугавшись, что Джон действительно может уехать без меня, я быстро взобрался по лестнице.
Джон нервно ходил снаружи, позвякивая ключами от машины и сжимая правой рукой «кольт». Он бросил – почти швырнул – мне ключи.
– Ты хоть знаешь, как близок был... – сказал он за дверью, подбирая сломанный замок и ручку от домкрата. Джон хотел сказать, что я был близок к тому, чтобы остаться в одиночестве внутри пустого здания. В нескольких кварталах к востоку от нас бесновалась толпа. Джон продел дужку замка в металлические петли. Он был в панике, я же чувствовал себя до странности спокойно. Все, что должно случиться, все равно случится. Уже случилось. Конечно, все придет к своему логическому концу – плохому или хорошему, но это уже ни в малейшей степени не зависело ни от меня, ни от Джона Рэнсома.
Когда я забрался в машину, Джон рассеянно барабанил пальцами по приборной панели. Я вывел машину из-за угла бара. Джон пытался смотреть одновременно в нескольких направлениях, словно за нами крались не меньше дюжины убийц с оружием наперевес.
– Ты сможешь выехать отсюда? – спросил Джон.
– Ты хочешь, чтобы я завез тебя домой? – спросил я.
– Что ты имеешь в виду?
– Я собираюсь в Элм-хилл, чтобы разыскать все-таки семейство Санчана.
Джон застонал с трагическим выражением лица.
– Но зачем тебе это?
Я сказал, что он прекрасно знает зачем.
– Нет, не знаю, – возразил Джон. – И считаю это пустой тратой времени.
– Я заброшу тебя на Эли-плейс.
Джон без сил откинулся на спинку сиденья. Я повернул у светофора на Горацио-стрит и поехал по мосту.
– Ну что ж, давай, прожигай мой бензин, – сказал Джон, покачав головой.
Прежде чем свернуть на шоссе восток-запад, я действительно остановился у бензозаправки и залил полный бак горючего.
5
Плам-Бэрроу-лейн пересекала Бейбери в том месте, где возвышалось над низенькими домишками большое серое здание в колониальном стиле, похожее скорее на адвокатскую контору, чем на жилой дом. После того, что мы увидели внутри бара, Элм-хилл казался уродливым и зловещим.
Дома с их именными табличками и огромными почтовыми ящиками смотрели на мир так же слепо, как заброшенные строения на Горацио-стрит. Вполне возможно, они были такими же пустыми. Двери гаражей с дистанционным управлением плотно впечатывались в асфальт подъездных дорожек. Наша машина была единственной на всей улице. А мы с Рэнсомом, возможно, единственными людьми на Элм-хилл.