– Час пять минут. Тютелька в тютельку.

– Ты у нас еще ого-го!
– поощрил его Алик, выбираясь из "восьмерки", и спросил у сидящего за рулем задумчивого Казаряна: - Вы куда сейчас?

– Мы-то...
– Казарян глянул на часы.
– Мы-то в Дом кино, не торопясь. Ты туда подъедешь или дома ждать нас будешь?

– По обстоятельствам, - Алик сделал ручкой, перебежал стоянку и скрылся в вертушке.

В ресторане Дома кино Казарян усадил Смирнова, а сам направился к столику возле окна, где привычно расположился Миня.

– Как живешь, Миня?
– спросил Казарян, присаживаясь напротив.

– Твоими молитвами, Рома, - ответил Миня, наблюдая, как от кухни шла официантка, без заказа неся ему обычное: зелень, гурийскую капусту, черную икру в вазончике.

– Значит, хорошо, - решил Казарян, зная свои молитвы.

– Не жалуюсь. Зачем я тебе понадобился? Решил мне своего Филонова продать?

– Продать я его никогда не продам. А обменять могу. При одном условии.

– Об условии потом. Что ты за него хочешь?

– Маленький такой, сомовский пейзажик с купальницами.

– Ты с ума сошел!

– Не делай вид, что я пронзил твое сердце столь непомерным требованием. У тебя же два варианта его имеются.

– И чего тебя тянет к мирискусникам, не понимаю.

– Ну так как?

– Я подумаю, Рома. А что за условие?

– Водички бы налил с барского стола, - играясь, занахальничал Казарян. Миня поспешно налил минералочки. Казарян выпил, выпустил газ через нос и начал с вопроса:

– Денис, бармен из "Космоса", давно на тебя шестерит?

Миня откинулся на стуле, посмотрел на Казаряна, посмотрел через зал на столик, от которого тот пришел, ответил круто невпопад. И тоже вопросом:

– Это Смирнов там сидит?

– Ты его не бойся, Миня. Он в отставке, на заслуженном отдыхе.

– А я его и не боюсь, Рома. Просто интересуюсь. И возьми на заметку: я вообще ничего не боюсь.

– Это тебе так кажется. Повторяю вопрос: шестерит или не шестерит?

– Шестерит, - с презрением к этому слову произнес Миня. Интеллигентный же человек, сын профессора, кинорежиссер, а от милицейского жаргона избавиться не можешь. Каинова печать.

– Так я тебя слушаю, Миня.

– Денис время от времени оказывает мне мелкие услуги.

– У тебя он, следовательно, почасовик. А у кого он на зарплате?

– У государства, Рома, у государства.

– Ну уж! Такой хватает и ртом, и задницей.

– Больше ничего сообщить не могу.

– Жаль. А я надеялся. Что за человечек он? За жабры взять можно?

– За жабры взять можно кого угодно, как тебе известно. Но его брать не советую. Он всерьез завязан с филиалом правоохранительных органов при гостинице. Скажи, пожалуйста, Рома, Денисом экс-полковник Смирнов интересуется?

– Я интересуюсь, я. И все-таки попытаюсь взять его за жабры. Спасибо за водичку, Миня.
– Казарян поднялся.

– Постой, а Филонов?
– прямо-таки по-детски расстроился Миня.

– Не уйдет от тебя Филонов. В субботу созвонимся и устроим свидание Филонова с Сомовым.

– Ну а продать все-таки не хочешь? Я хорошие деньги дам.

– Я богатый, Миня, я последнее время из картины в картину. Так до субботы?

– До субботы, Рома.

– Ты что-нибудь заказал?

– А разве надо?
– удивился Смирнов.
– Может, у Альки поужинаем.

– Провинциальный жмот, - оценил его Казарян и вилкой постучал по фужеру. Официантка тотчас явилась на звон.
– Лялечка, мою закуску и что там приличное из горячего?

– Шашлыки сегодня неплохие.

– Что ж, тащи шашлык. Все на двоих.

– Ну что, Миня?
– не утерпел Смирнов.

– Мимо.

– Совсем-совсем?

– Есть один любопытный нюансик, но об этом потом. Давай поужинаем, последнюю фразу Казарян произнес потому, что увидел приближающуюся Лялечку с подносом.

Я старался, ужин готовил, а вы...
– выговаривал им Алик, убирая со стола в холодильник сыр и колбасу.

– А мы в ресторане были, и ты знал об этом, - отпарировал Казарян. Тоже мне, готовил! Колбасы нарезал, вилки положил... Перетрудился!

А Смирнов потребовал:

– Чаю давай!

Молча гоняли чаи.

– Что новенького?
– снизошел наконец обиженный Алик.

– На сегодня все новенькое - у Ромки, - сказал Смирнов, - выкладывай свой нюансик.

– Нюансик такой: Денис в "Космосе" туго завязан с местными стражами порядка.