Шрифт:
Фокс покачал головой.
— Дело было не совсем так. Ты искажаешь факты. К тому же тут все иначе. Мисс Грант никого не отравила.
— Торпа не отравили, его застрелили. Если верить газетам.
— Она ни в кого не стреляла. Ты согласен?
— Да.
— Прекрасно. Если я изменю свое мнение, я дам тебе знать.
Фокс снова направился в дом, поднялся на второй этаж в большую угловую комнату, где помимо обычной для спальни мебели стояли письменный стол, шкафы для картотеки и сейф, доходящий до самого потолка. Ровно через десять минут, умывшись, почистив ногти, причесавшись и сменив рубашку, костюм и галстук, Фокс спустился вниз, на веранду, и сказал Нэнси Грант:
— Поехали.
Глава 3
Крепкий рослый мужчина в синем костюме и черных ботинках, который сидел откинувшись вместе со стулом к стене, был шефом полиции в Уайт-Плейнс Беном Куком. А за большим письменным столом обосновался еще один человек — в сером летнем костюме, с прилизанными волосами и живым взглядом — прокурор Вестчестерского округа Ф.Л. Дервин. В комнате также находились Джеффри Торп — молодой человек со спутанными волосами и воспаленными веками, нелепо выглядевший здесь в белом смокинге и черных брюках, и его сестра Миранда, безукоризненно одетая и причесанная молодая женщина со слипающимися от бессонной ночи глазами.
Миранда носила фамилию Пембертон, доставшуюся ей на память о бывшем муже. Щелкнув замком сумочки, она сказала:
— Не знаю даже, что и подумать.
— И я тоже, — заявил ее брат. — Люк был рядом с отцом более двадцати лет, почти с тех пор, как я появился на свет. Не скажу, что он всецело был ему предан, однако вы сами понимаете… Он был честным, прямым, добродушным, и я мог бы поклясться, что папа доверял ему больше, чем кому бы то ни было на свете. Да и зачем это Люку нужно? Ему на всю жизнь была обеспечена хорошая и легкая работа. От него требовалось лишь исполнять обязанности камердинера, а с отцом это было необременительно. Люку приходилось готовить и садиться за руль только во время этих проклятых уик-эндов вдали от цивилизации.
— Это просто смешно, — добавила Миранда.
Окружной прокурор соединил кончики пальцев.
— Я, конечно, приму во внимание ваше мнение, — проговорил он с тем благоразумным спокойствием и терпением, которые всегда имеются в запасе у людей, исполняющих выборные должности, для таких граждан, как миллионеры, потерявшие близких. — Но факт остается фактом. — Люк Уир исчез. Если верить Гранту и его племяннице, он спешно уехал в машине вашего отца через несколько минут после убийства, при этом карманы покойного кто-то опустошил. Никто не знает, сколько денег и какие ценности были при нем или хранились в бунгало.
— Люк никогда бы такого не сделал, — убежденно произнес Джеффри Торп и принялся тереть кулаками глаза.
— Но кто-то тем не менее сделал, — резко бросил Бен Кук; предостерегающий взгляд окружного прокурора не произвел на него никакого впечатления.
— Я сам не очень верю в данную версию, — снова заговорил Дервин. — Сомневаюсь, чтобы Уир… э-э… произвел выстрелы, но он ведь мог… э-э… воспользоваться ситуацией. Внутренне я совершенно убежден в том, что стрелял Грант. Это, к несчастью… Что такое, Болан?
Вошедший в комнату человек сообщил гнусавым голосом:
— Грант говорит, сэр, что ему при всем желании нечего больше ответить на ваши вопросы.
— Я не собираюсь задавать ему вопросы. Приведите его сюда.
Человек вышел, и Дервин повернулся к Миранде:
— Мне неприятно просить вас об этом, миссис Пембертон, однако…
— Я не против. — Миранда сжала губы. — От того, что я взгляну на человека, который это сделал, хуже не будет.
Все разом повернули головы к открывшейся двери.
Шагнувшему через порог мужчине было лет сорок. Выглядел он крайне утомленным, одежда была мятой и несвежей, но от него исходило ощущение силы и исключительности. В подобных обстоятельствах трудно удержаться и не вести себя вызывающе или презрительно, однако в лице и манере поведения мужчины проглядывало только сдержанное негодование. Он прошел почти к самому письменному столу, остановился, обернулся, чтобы посмотреть на молодого человека, потом обратился к молодой женщине и, открыто глядя на нее, произнес срывающимся от усталости голосом:
— Я не убивал вашего отца. Это совершенная чепуха.
Мне жаль, что кто-то сделал это. Я просто хотел вернуть себе работу, и ваш отец был единственным, кто мог мне помочь. Вы кажетесь мне гораздо умнее, чем любой из здешних идиотов. Если я не ошибся, то, ради бога, скажите, чтобы они перестали меня запугивать и лучше занялись бы розыском настоящего убийцы. Меня привели сюда, чтобы посмотреть, не опознаете ли вы во мне кого-то из тех, кто прежде, скажем, околачивался возле вашей входной двери. Вы узнаете меня?