Шрифт:
Справа от главного колпака располагался турбинный ангар, удивительно похожий на здания сходного назначения на обычных электростанцях. Там были установлены турбина, генератор, конденсатор, трансформатор и все прочие устройства, при помощи которых излучаемая реактором энергия превращалась в электричество. Бок о бок с турбинным ангаром стоял еще один маленький колпак, в котором размещалась ставшая притчей во языцех лаборатория доктора Филпотта. На заднем плане виднелись две охладительные башни, сводчатые сооружения из серого бетона, напоминавшие Ваала, высеченного резцом скульптора-минималиста.
Напротив колпака станции стояло приземистое здание пульта управления, соединенное с колпаком длинным коридором. Там сидели слуги ядерного чудовища, которые кормили и ублажали своего повелителя, удерживая в узде его неистовую мощь. Именно это здание предстояло захватить пятерке смельчаков; победить, или оказаться побежденными.
Мария-Елена остановила автобус у входа в здание пульта управления, включила ручной тормоз и открыла дверь. Фрэнк оглянулся на своих сподвижников и кивнул.
– Нам нечего терять, ребята. - сказал он и выпрыгнул из автобуса.
Такой боевой клич был ничем не хуже любого другого.
36
– Господи, профессор! Вы только посмотрите!
Доктор Марлон Филпотт, менее опрятный и холеный, но более внушительный в своей лаборатории, нежели на экране "Ночной линии", неохотно оторвал взгляд от магнитной ловушки и висевшего в ней медленно клубящегося сгустка дейтерия, в котором происходило нечто. Или вот-вот должно было произойти. Он вопросительно посмотрел на Чанга, робко топтавшегося в дверях комнаты отдыха, и пробурчал:
– Что случилось?
– Там по телевизору такое показывают!
Доктор Филпотт был совершенно уверен, что свалял дурака на "Ночной линии" или его выставили дураком, что было ничуть не лучше. Поэтому упоминание о телевидении вызвало у него приступ раздражения. Черт бы подрал этих руководителей "Юнитроник" с их рабским преклонением перед общественным мнением!
– В дейтерии происходит нечто более важное, намного более важное, чем на экране телевизора! - наставительно заметил он.
– Нет, нет! - Чанг был взвинчен до предела и переминался с ноги на ногу, словно ему хотелось в туалет. - Это здесь, у нас на станции!
Демонстранты, забастовщики... Доктор Филпотт старался обращать на этих новоявленных луддитов как можно меньше внимания и уже хотел было дать юноше суровую отповедь, когда Синди, обеспокоенная волнением Чанга, выскочила из-за вспомогательного пульта и бросилась к дверям, привычным движением откидывая светлые волосы, упавшие ей на глаза.
– Что случилось, Чанг?
– Может быть, я ошибаюсь... - забормотал Чанг, плоское лицо которого, полускрытое круглыми зеркальными очками округлилось заметнее обычного; это был единственный признак беспокойства. - ...Но, кажется, нашу станцию захватили.
Синди тряхнула головой. Ее светлые волосы опять упали на глаза.
– Кого захватили?
– Нас! Электростанцию!
Филпотт, которому хотелось лишь одного - немедленно вернуться к созерцанию происходящего в дейтерии, развел руками и сказал:
– Захватили? И где же они? Что-то я никого не вижу!
– Не здесь, профессор! В зале управления!
– Боже мой! - воскликнула Синди и бросилась к телевизору.
Доктор Филпотт отлично понимал, что при выполнении любой серьезной научной работы не обойтись без студентов и аспирантов, представлявших собой единственный источник рабского труда в этом мире, во всех остальных отношениях вполне цивилизованном. Он осознавал также необходимость давать студентам определенную свободу, поощрять их любознательность и прощать юношескую горячность.
Он снисходительно улыбнулся, размеренной поступью вошел в комнату отдыха, повернулся к телевизору и увидел привычную, разве что несколько более бурную демонстрацию у ворот Грин-Медоу. Где-то на заднем плане копошились толпы народа, похожие на массовку в батальных сценах фильмов, поставленных по произведениям Шекспира; перед объективом камеры стояла девушка с микрофоном в руках, очень похожая одеждой и лицом на повзрослевшую Синди.
– Ага, - сказал Филпотт, - похоже, там накопилась критическая масса.