Хотя Симе все это было известно, Ирина скороговоркой продолжала объяснять:

– Понимаешь, челночные операции делают. Как челнок у ткацкого станка.

– Да-а-а, - промолвила Сима.
– Вот и увидели наконец мы своих союзников. Наверное, на самый Берлин летят...

Ирина не переставала глядеть вслед удаляющимся бомбардировщикам. Потом вдруг спросила:

– Как думаешь, видно им оттуда наше Олексино?

Сима с грустью вздохнула: "Одним бы глазком посмотреть, что делается дома, в родном селе..."

С запада, куда только что ушли самолеты, донеслась яростная дробь пулеметных очередей. Завыли на виражах невидимые истребители.

Где-то далеко в небе начался воздушный бой. Он был скоротечным, и девушки снова направились было к столовой. Но вдруг со стороны синевшего за большаком леса низко над землей показался тяжелый бомбардировщик, похожий на те, которые несколько минут назад проплывали над деревней. Возле бомбардировщика вились два наших "ястребка".

– Неужели "мессеры" подбили?
– И девушки, встревоженные, остановились.

Самолет, выпустив шасси, начал снижаться за речушкой Быстрянкой на луг...

Из дверей школы выбежал дежурный по госпиталю - высокий подвижный капитан медицинской службы. Он метнулся по двору, кого-то разыскивая. Увидев девушек, крикнул:

– Березина! Сорока! Захватите санитарные сумки и бегом к машинам! Дежурный махнул рукой в сторону приземлявшегося самолета.

Через минуту на луг умчались две "санитарки" - легкие автобусы с узкими продолговатыми кузовами.

Капитан Гарри Дин - командир экипажа "летающей крепости" - сидел в автобусе на боковой скамейке между Симой Березиной и плечистым пожилым санитаром. Автобус слегка потряхивало, а американец что-то выкрикивал, придерживая правой рукой забинтованную левую руку. Сима, вслушиваясь в незнакомую речь, догадывалась, что капитан ругается, и попыталась успокоить раненого:

– Не волнуйтесь, пожалуйста, вам вредно, - и девушка прикоснулась к его повязке.

– Вредно? Вы говорите, мне вредно волноваться?
– с раздражением переспросил Дин.

Услышав от американца русские слова, Сима с удивлением и даже растерянностью посмотрела ему в лицо.

– Вы удивлены?
– улыбнулся капитан.
– Русский язык я немного знаю. Пять лет изучал, год во Владивостоке жил... Но как не волноваться?! Подбили же меня мои коллеги! Когда ваши истребители дрались с "мессерами", мы, не меняя курса, тоже палили из пулеметов. И какая-то скотина из соседнего бомбардировщика, когда тот сделал крен, не успела убрать руку со спуска пулемета. Влепил мне целую очередь! Один мотор заклинило, приборы в штурманской кабине разбиты, и мне пуля в руку досталась. И еще сесть заставили черт знает где. Мог же я свободно дотянуть до вашего аэродрома! Так нет! Эта жирная свинья приказала мне по радио сесть на луг.

– Кого же вы так величаете?
– с любопытством спросил санитар, хранивший до сих пор молчание.

– Есть у нас такая птица в полковничьих погонах. Доллингер - командир авиакрыла.

Капитан Дин не отличался сдержанностью. Высказавшись, он в сердцах отвернулся к окошку, за которым убегала назад покрытая воронками и убранная зеленью русская земля. Капитан постепенно остывал и с любопытством осматривал новый для него ландшафт.

На обочине дороги мелькнул указатель с красным крестом и надписью: "ХППГ". Санитарная машина мчалась в том направлении, куда указывала стрелка.

Въехали в село. На стене соседнего со школой дома углем выведено: "Сортировочное отделение". Здесь машина остановилась.

Сима первой выскочила из автобуса, откинула заднюю ступеньку и подала руку раненому. Капитан Дин прищурился от света, хлынувшего в раскрытые дверцы, и, взяв руку девушки, поставил ногу на ступеньку. Взглянув при свете на Симу, американец на мгновение замер, приятно пораженный миловидным лицом девушки.

– О-о-о!
– выдохнул он.
– Простите меня ради бога. Ругался я, точно на скотном дворе. В машине не разглядел, что еду в обществе такой прекрасной феи...

– Выходите же!
– нетерпеливо прикрикнула Сима, чувствуя, что щеки ее заливает румянец.

– Позвольте, позвольте...
– не унимался капитан, - а перевязывали меня тоже вы?

– Ну, я...

Дин схватился здоровой рукой за голову и застонал:

– Какая дубина! Проклятый темперамент! Был зол как дьявол и ничего вокруг не замечал...

Дин ступил на землю, продолжая беззастенчиво рассматривать девушку.

Не выдержав бесстыжего взгляда Дина, Сима повернулась кругом и строго приказала:

– Идите за мной!

Поглядеть на американца сбежались многие сестры, санитарки и санитары. В стороне топтались, перекидываясь словами, выздоравливающие раненые.

Капитан Дин, поспевая за Симой, с улыбкой оглядывался на людей, кивая головой в знак приветствия. Рослый, молодой, красивый, он знал, что производит на всех хорошее впечатление, и чувствовал себя уверенно. На ходу отряхнул здоровой рукой свои длинные на выпуск брюки песочного цвета, поправил кожаную куртку, на спине которой были выстрочены контуры материков Северной и Южной Америки и от рукава к рукаву - огромная надпись: "USA".