— Люди привыкли говорить, что нет никакой мафии, что нет никакой организованной преступности. — Джил усмехнулся и сделал глубокую затяжку. — Интересно, почему все начальники повывели свои армии, а сами сидят в бункерах? Они пережевывают телефонные разговоры, обдумывая, кого утопить, а с кем укрепить союз. Их курьеры и шпионы разбросаны от океана до океана, и можно положиться, что головы, придумавшие все это, стоят чертовски дорого.

— А что будет дальше?

— Этого никто не может сказать. Они, вероятно, будут вести свои дела на индивидуальной основе, пока не выяснят, что к чему. Или же попрячутся в норы, пока их профессиональные убийцы делают свое кровавое дело. Никакого отличия от тактики всех прочих революционеров и анархистов.

— Но полиция... Она защищает их. Газеты пишут...

— Защитные мероприятия во избежание больших неприятностей. Слишком много посторонних лиц могут попасть под их пули, когда они начнут стрельбу. И поверь мне, ждать этого долго не придется.

— Джил...

— Что?

— Увези меня домой. Пожалуйста.

— Хорошо, я только остановлюсь на минутку.

— Ладно, я подожду.

Он припарковал машину рядом с ломбардом. Элен с любопытством взглянула на него, пряча улыбку.

— Неужели все так плохо?

Он похлопал ее по бедру и рассмеялся.

— Такова работа копов, моя сладкая. Я на минуту.

— Я пошутила.

— Хорошо, если это останется только шуткой.

Продавец показывал длинноволосому парню электрогитару. Джил подождал, пока покупка будет совершена, и лишь потом приблизился к прилавку.

— Добрый вечер, мистер Терлей.

Естественное подозрение промелькнуло в глазах владельца. Он растерялся.

— Офицер... еще раз хотите с самого начала? Я только собрался закрывать.

— Насколько раньше обычного?

— Моя жена хотела...

— Я отниму у вас всего минуту.

— Пожалуйста.

— Я полагаю, вы не забыли подробности инцидента?

— Забыть? На вас когда-нибудь нападали? Забыть, как перед тобой размахивают пистолетом?

— И как он размахивал им?

— Как будто собирался выстрелить, вот как!

— Ну, ладно. А что он говорил при этом?

— Не знаю.

— Разве он просто стоял?

— По-моему, он говорил, чтобы я отдал ему деньги. Он был совсем пьян, и я не понимал, чего он бормочет. Но пистолет говорил достаточно выразительно.

— И вы обычно выкладываете деньги?

— Что же делать, если на тебя наставляют оружие?

— Уже в течение десяти лет у вас зарегистрировано оружие. Где вы его храните?

Хозяин пожал плечами и указал большим пальцем вниз.

— На нижней полке.

— Вы хорошо владеете им? — осведомился Джил.

— Мой сосед, мистер Кох, сказал, что нужно купить его. Я купил, теперь оно там и лежит. Я просто зря потратил деньги. И потом, я ничего не понимаю в оружии.

— Проктор был пьян. Вы могли испугать его, и не только испугать.

— Вы полагаете, что я могу кого-нибудь убить?

— Вы решили, что он собирался в вас выстрелить. Это вполне достаточное основание, чтобы спасать свою жизнь любыми средствами...

— Мистер... вошел тот полицейский и... Мне было незачем... Если бы он не появился... — продавец жестом выразил, что теряется в догадках.

— Ну все, я вас понял, — проронил Джил.

Идя к машине, Джил смотрел на Элен. Стекло несколько искажало ее лицо. Какого черта я вообще дергаюсь? — подумал он.

— Чего-нибудь добился? — поинтересовалась она, когда он включил двигатель.

— Думаю, ничего.

— Думаешь? — настаивала она.

— Похоже на то.

Она положила руку поверх его руки на рулевом колесе.

— Ну, тогда либо так оно и есть, либо так ему и положено, — туманно заметила она.

Несколько секунд Джил сидел молча, после чего расплылся в широкой улыбке и взглянул на Элен.

— За такие слова тебя следует расцеловать, крошка!

— Мы можем подождать до дома?

— Едва ли!

В Хельге нарастало недовольство. Она дала Марку все, что он требовал, и чуть-чуть сверх того. Но вместо того, чтобы уйти, как он обычно делал, он завалился на кровать и проспал шесть часов, разрушив намеченное свидание с Нильсом. И мало того, когда он позвонил и ему передали сообщение, он разозлился и влепил ей две пощечины, чтобы она выходила из спальни во время его разговоров по телефону. Щека с внутренней стороны кровоточила, и она лишь молилась, чтобы не было синяка под глазом. Некоторое время ее разбирало любопытство, из-за чего он так вскипятился, но она знала, что если Шелби придет в голову подозревать ее в таком любопытстве, он жестоко изобьет ее. Или того хуже... Было в Марке Шелби что-то такое, что наводило на нее ужас. Но почему торговец овощами из Трентона, Нью-Джерси, наводит на нее такой ужас, она никак не могла понять.

Хельга подошла к бару и приготовила себе выпивку. Все равно она сделает ему какую-нибудь гадость. Пожалуй, когда-нибудь она зажжет эту проклятую свечу над фигуркой святого в глубине бара, которую он велел хранить здесь. Она сожжет ее до конца... Она протянула руку и коснулась свечи, не слыша, как он вошел в комнату.

— Какого черта ты тянешь лапы? — прорычал он.

Радужные мысли мигом покинули ее.

— Она напоминает мне о тебе, — нашлась Хельга.

Ему было приятно слышать эти слова — он был страшным эгоистом. Когда же она протянула ему бокал, он совсем пришел в себя и немного успокоился. — Больно? — спросил он, заметив кровь в уголке ее рта.