ВАРЯ. Это лопнули мышцы твоего нового тела.

ИППОЛИТ. Почему?

ГАНЯ. Потому что все новое рано или поздно ломается.

ИППОЛИТ. Но почему мне не больно?

КНЯЗЬ. Потому что твои нервы уже не нервы. А платяные нитки из лавки купца Караганова. Этими самыми нитками шестилетняя Сонечка Мармеладова пришивала оторванную ручку своей кукле. Это было в четверг вечером, когда выпал первый снег.

НАСТАСЬЯ ФИЛИППОВНА (обмахивается веером.) Давайте выпьем шампанского, господа. Может, нам станет веселее.

Все пьют шампанское.

НАСТАСЬЯ ФИЛИППОВНА. И расскажите мне, наконец, что-нибудь.

КНЯЗЬ. Что именно?

НАСТАСЬЯ ФИЛИППОВНА. Ну, что-нибудь из детства.

M1. Мы жили возле конечной станции метро.

Ж2. Это там, где засохший тополь с отпиленными ветками?

M1. Да.

М3. И старый кирпичный ангар с нарисованными глазами?

M1. Точно.

М4. А на углу железная тумба из которой постоянно течет?

M1. Тумба!

Ж1. А из пивной воняет потом и мочой?

M1. Ara!

М5. И кошки все облезлые и злые?

M1. Очень!

М2. А у жильца с первого этажа слоновость левой руки?

M1. Слоновость. Точно. Он редко выходил на улицу. Только по утрам, за продуктами. Он прятал руку всегда под пиджак. Его прозвали Джо Фрезером, потому что у Фрезера был знаменитый хук слева. Мы иногда заглядывали к нему в окно на кухне. Он сидел и пил молоко. Правой рукой. А левая лежала на столе. Она была большая и белая, как гусеница. Он плескал в нас молоком. Утром я ехал в школу. В метро было грязно и весело. Часто можно было увидеть крысу Я всегда брал с собой кусок кирпича. Если я убивал крысу, в школе все было о'кей и меня не вызывали к доске. Пока я учился в школе, я убил 64 крысы. В этот день я не промахнулся. Крыса была худая и злая, как старуха из газетного киоска. Я перешиб ей позвоночник, и она пыталась уползти на передних лапах. Я раздавил ей череп каблуком и вошел в метро. Здесь было полно рабочих с обувной фабрики и с завода шин. Они толпились на перроне и ждали поезда. Шинники, как всегда, громко разговаривали и ржали, а обувщики молча стояли, как мертвецы. Поезда ходили часто, но страшно ревели. И когда поезд подъезжал, я начинал тоже реветь. Но не как поезд, а как самолет. Когда поезд остановился, все полезли в вагоны. Я всегда заходил последним. Я люблю быстро выскочить на остановке, сплюнуть и перейти в другой вагон. И так пройти по всему поезду Тогда ехать не скучно. Но в этот день шинники сзади так наперли, что чуть меня не сбили с ног. Шинники всегда дико прут, громко ржут, в пивных дерутся и калечат друг друга. Обувщики ж наоборот - молчат, ходят, как мертвецы, зато дома пьют, бьют жен и вешаются. Мне сказал приятель, что это все оттого, что шинники дышат резиной, а обувщики - кожей. Резина возбуждает, а кожа успокаивает. Меня втиснули в вагон и приперли к запертой двери. А это значит - выходить на остановке нельзя. Я отвернулся и стал царапать ногтем краску на двери. Я хотел процарапать Т. Rex. И тут со мной случилось ЭТО. Кто-то сзади прижался ко мне, вложил свои губы в мое ухо и стал шептать: "Эльф, мой эльф". И этот шепот был как сон. Его правая рука взяла мои свободную руку, а левая полезла мне в штаны. Если б это был рабочий, я б закричал или дал бы ему по морде. Но этот человек пах не как рабочий. Он пах чем-то чистым и бодрым. Как самолет. И его руки не были руками рабочего. Одну руку я видел, она держала мою. Моя была смуглая, в цыпках и ссадинах, с обкусанными ногтями. А его рука была большая и белая. Другую руку я почувствовал. Она была мягкой и теплой. Она взяла мой хуй и он сразу встал. И мы так ехали и ехали. А он все шептал мне: "Эльф, мой эльф". А потом вдруг его горячий язык вошел мне в ухо. И я сразу кончил себе в штаны. И поезд заревел и остановился. Все вышли из вагона. А я стоял у двери и плакал. Потом подошла толстая кондукторша и сказала: "Пошел вон".

М2. А мы жили на краю леса.

M1. Это там где валуны, обросшие белым мхом?

М2. Ага.

Ж1. И где сосны скрипят по ночам?

М2. Скрипят.

М3. Где ястреб висит в теплом воздухе?

М2. Да.

М4. А на дубовом пне вырезан знак Марса?

М2. Вырезан.

Ж2. А ива у реки похожа на горбатую девушку?

М2. Точно.

М5. А в прихожей стоит чучело медведя с фонарем?

М2. Этого медведя убил мой покойный папа. А мы жили с дедушкой. И еще были конюх, скотница и кухарка. Дедушка был лесничим. Он руководил лесниками. А они следили за лесом. Чтобы его не вырубили крестьяне и чтобы он хорошо рос. Дедушка любил играть на фисгармонии и охотиться. На дальнюю охоту он ездил с отставным майором и с комендантом. Они охотились на кабанов, ланей и лисиц. А на ближнюю он брал меня. Ближняя охота - на тетеревов и куропаток. У нас были три охотничьих собаки - две гончих и красный сеттер по кличке Дик. С Диком была проблема - он не держал стойку. И в этом виноват был я. Дика привезли прошлым летом. Я тогда уже вовсю охотился на ближней охоте. Дедушка купил мне одноствольную "Беретту". Стрелял я неплохо. Дедушка говорил, что я буду классным охотником, если воспитаю в себе ВОЛЮ. Воли мне не хватало. Когда Дика привезли, он был щенком. Дедушка тогда был сильно занят и каждый день уезжал по лесным делам. Он мне поручил поставить Дика на полевую дичь. Я натаскивал его по тетеревам и куропаткам. Дик искал классно, но совершал одну ошибку: не держал стойку перед сидячей в траве птицей, а сразу бросался на нее, поднимал на крыло, бежал за ней и лаял. Как я ни кричал на него, он не понимал этого. Дедушка сказал, что я должен побить Дика, тогда тот все поймет. Но я не мог бить его. Поэтому дедушка говорил, что у меня слабая ВОЛЯ. А этим летом мы пошли с дедушкой на ближнюю охоту Перешли через овраг, обогнули березняк, и Дик сразу взял след. Сначала я подумал, что это тетерева, но дедушка сразу показал мне мизинец - значит куропатки. Дик отлично работал, след пошел вдоль кустов и вскоре уперся в ржаное поле. Тетерева никогда не пошли бы в рожь они застряли бы меж колосьев. А куропатки маленькие, и они пошли в рожь. Рожь была высокая. Я видел, впереди мелькала голова Дика. Вдруг он поднял куропаток, побежал за ними и залаял. Куропатки полетели веером. Мы выстрелили, и одна упала. Когда мы пошли за ней, то наткнулись на Дика. Он лежал во ржи. Ему несколько дробин попали в голову Дик мелко дрожал и умирал. И дедушка сказал: "Вот к чему приводит отсутствие ВОЛИ. Если бы прошлым летом ты побил Дика, он бы сейчас не попал под выстрел. Снимай штаны!" Я снял штаны. "Ложись на Дика". Я лег на Дика. Дедушка снял с ружья ремень и высек меня. Он сек меня недолго, но сильно. А я лежал на теплом Дике и плакал.

Ж1. А я жила в большом старом доме.

M1. В котором желтая скрипучая лестница?

Ж1. Ага.

М2. И мраморный камин похож на плачущего старика? Ж1. Точно.

М3. А по стенам висят архитектурные проекты отца?

Ж1. Висят.

Ж2. И в твоей комнате стоит бронзовый мальчик с оленем?

Ж1. Да.

М4. И огромные часы в кабинете отца бьют и хрипят, бьют и хрипят?

Ж1. Бьют и хрипят.

М5. А стекла на веранде все разноцветные?

Ж1. Разноцветные и в форме листьев. Из веранды виден кусочек пруда. И я каждый день смотрела на этот кусочек сквозь разноцветные стекла. Мне больше нравилось, когда пруд был фиолетовым. Я думала - хорошо бы искупаться в фиолетовом пруду. Или - переплыть его и оказаться в фиолетовой стране. Там все будет фиолетовым - дом, отец, кошка, мать и ее бамбуковая палка. Мать била меня этой палкой за "плохое". Я ночью любила себя трогать между ног. Это очень приятно. И мать один раз заметила, как я это делаю. И побила меня палкой по рукам. Но я все равно трогала себя. И мать каждое утро, когда я просыпалась, смотрела мне в лицо. Она смотрела: есть ли синяки под глазами? Если есть - она говорила: "Ты опять ночью делала плохое?" Она уходила за палкой, возвращалась и била меня по рукам. Отец ни разу меня не ударил, но никогда за меня не заступался. Он чертил свои проекты и часто уезжал на стройки. Мы оставались с матерью. Я любила мать, и когда она уходила, сидела и смотрела на часы. А часы били и хрипели, били и хрипели. Я ненавидела суп из чечевицы и любила трогать себя между ног. И мечтать о фиолетовом доме. Однажды мать повела меня к врачу Он осмотрел меня и сказал: это очень плохо, что ты делаешь. Ты будешь болеть, когда вырастешь. А я сказала, что мне очень хочется. Тогда он сказал - каждый раз, когда тебе опять захочется это делать, - смотри в потолок. И у тебя пройдет желание. Я попробовала ночью смотреть в потолок. Но мне захотелось еще сильнее и рука сама залезла в трусики. Однажды я опрокинула тарелку с супом из чечевицы. И мать посадила меня в подвал. Она иногда меня сажала туда. Это была котельная. Там стояли два котла - один наш, другой соседа, который занимал вторую половину дома. Я сидела на ящике из-под консервов и смотрела на нашу дверь. Там была еще одна дверь - соседа. Она была всегда заперта. И вдруг она заскрипела и приоткрылась. Я вошла и поднялась вверх - по лестнице. Лестница вела в прихожую соседа. Он был тоже архитектор. Они с папой вместе купили этот дом. Сосед был лысый, в очках и очень скучный. Каждый раз, когда он приходил к нам, он всегда говорил про скучное. Я вошла в прихожую и уже хотела позвать соседа, но вдруг увидела его в гостиной. Он стоял на коленях перед каким-то рыжим парнем. А на ковре лежало женское платье. Парень отвернулся от соседа и смотрел в окно. А сосед целовал его руки и повторял: "Ты мне не веришь? Неужели ты мне не веришь?" Потом сосед зарыдал. И так сильно, что с него слетели очки. Он рыдал и обнимал ноги рыжего парня. А парень смотрел в окно. Тогда сосед схватил платье и стал рвать его и кричать: "Клянусь! Клянусь! Клянусь!" А парень нехотя обнял его. Сосед стал расстегивать джинсы парня. А парень засмеялся. Тогда сосед ударил парня по щеке и закричал: "Долго ты будешь мучить меня, свинья?!" Парень расстегнул джинсы и встал на колени. Сосед спустил свои пижамные брюки. Его писька торчала, как палка. Он вставил ее в попу рыжего парня и стал двигаться и кряхтеть. Потом он закричал: "Ты же молодой! Почему у тебя жопа, как у старого капеллана?! Ну, напряги, напряги свою жопу! Я не могу ебать пустоту!" Он трясся, двигался и кричал: "Я не могу ебать пустоту! Я не могу ебать пустоту!" А рыжий парень увидел меня в китайской вазе и обернулся. "Ты чего там стоишь?" - спросил он. И сосед тоже обернулся. Он был белый, как тесто, и без очков. Он двигал своим белым лицом и ничего не видел. Его глаза были тоже белые. И я обкакалась.

М3. А я жил на улице с 82 домами.

M1. В доме с 66 балконами?

М3. Точно.

М2. Там, где 42 квартиры?

М3. Да.

М4. И 125 жильцов?

М3. 123. Двое уже умерло.

Ж1. В квартире номер 35?

М3. 35.

Ж2. С тремя замками на двери?

М3. Ага.

М5. И от твоей двери до школы было 2512 шагов?

М3. 2512 - это в будни. А в воскресенье, когда я шел мимо школы - 2590. Считать я полюбил после того, как в 6 лет заболел полиомиелитом. Это несложная болезнь. У меня просто поднялась температура и отнялась левая половина тела. Я ее совсем не чувствовал. Меня сразу положили в больницу. На ночь меня привязывали к кровати, чтобы я во сне не лег на левый бок. Я бы тогда передавил какие-то важные вены и могла бы быть гангрена. Ночью я спал, привязанный, а днем я лежал и считал. Считал вещи, углы вещей, складки на простынях, мух, крошки, паркетины, уколы, которые мне делали. Я очень быстро считал. Через полгода я поправился и стал ходить. У меня был специальный ботинок для левой ноги. Он был на толстой подошве, потому что левая нога была немного короче правой. И она была вся в синих венах, словно с нее сняли кожу. Я носил этот ботинок всегда, в любую погоду. Летом в жару нога потела в ботинке. Там было мокро от пота. И я научился громко щелкать потными пальцами прямо на ходу. Громко щелкать. А прохожие не понимали, что это за звук. И смотрели на меня. Когда мне исполнилось четырнадцать, родители отправили меня на лето в спортивный лагерь. Чтобы я окреп. Я хорошо играл в шахматы. И все время в лагере ходил в штанах. Никогда не надевал шорты. Я не показывал свою ногу Однажды я сидел в туалете и какал. И спустил штаны сильно. И вошел мальчик из второго отряда и сел слева какать. Он увидел мою ногу и сказал: "Ух, ты! Синяя нога!" Я подтер попу, встал и подтянул штаны. А он стал громко какать и все повторял: "Синяя нога. Синяя нога". А вечером мы играли в настольный теннис со вторым отрядом. А этот мальчик увидел меня и громко сказал: "О, и Синяя Нога пришел!" Я подошел к нему и сказал: "Молчи". Он сказал: "А что?" Я ему: "Молчи, пожалуйста". А он сказал: "Почему?" Я сказал: "Я дам тебе швейцарский офицерский ножик". Он сказал: "Врешь". А я сказал: "Если никому не скажешь". А он сказал: "Хорошо". И я отдал ему отцовский ножик. Я пробыл в лагере два месяца. За это время я отдал этому мальчику майку с портретом Элвиса, авторучку, значок с бомбардировщиком В-52, восемнадцать сигарет, 21 жвачку и 42 булочки с маком. А в день отъезда этот мальчик написал калом на моей желтой сумке: СИНЯЯ НОГА.

Ж2. А я жила в большой дедушкиной вилле.

Ж1. Там, где спуск к озеру и лодочный причал?

Ж2. Да.

M1. И где пальмовая аллея?

Ж2.Ага!

М3. И где садовник с лошадиным лицом, короткими ногами и длинными руками?

Ж2. Точно!

МЗ. И где сад с персиковыми деревьями?

Ж2. Да.

М4. И где толстая служанка и худой повар?

Ж2. Худой, как щепка!

М5. И где коллекция жуков, которую собрал дедушка во время войны?

Ж2. Ну, он начал собирать жуков еще до войны, когда был простым майором. А когда война закончилась, он был уже генералом. Сейчас в его коллекции 532 жука. Когда я была маленькой, я одного не понимала - почему эти жуки мертвые? Они же такие красивые. Мой дедушка был не простым генералом. Он был Национальной Гордостью. Он прославился своим знаменитым Танковым Прорывом. Этот прорыв вошел во все учебники. И когда дедушка ушел на пенсию, к нему на виллу приходили разные люди, чтобы сказать, как они его уважают. Я тоже любила и уважала дедушку. И всегда помогала ему. А он гулял со мной, играл и читал мне детские книжки. Потом дедушку парализовало. Это случилось неожиданно. Он сидел в саду в шезлонге и чистил яблоко. И вдруг захрипел и задергался. Его положили в спальне. И он там пролежал 3 года. До самой смерти. Он не мог двигаться и говорить. Мог только смотреть, есть, пить, писать и какать. И мычать. Он был очень смешной, когда лежал. Когда родителей не было дома, я играла с дедушкой. Сначала я его щекотала. Но он не боялся щекотки. Потом я ему зажимала ноздри. И он дышал ртом, как рыба. Потом я подымала одеяло и трогала его письку. Писька была похожа на жабу. Дедушка вращал глазами, потел и мычал. Потом я придумала другую игру. Я брала палку для выбивания перин и кусочек сахара. Я била дедушку палкой по животу и командовала: "Голос! Голос!" И когда дедушка мычал, я клала ему в рот кусочек сахара. Родителям и сиделке он показывал глазами в мою сторону и мычал. Но они не понимали его. И я продолжала свою игру Я приходила из школы, обедала, потом говорила сиделке, что хочу почитать дедушке. Сиделка уходила, я входила к дедушке и закрывала дверь. Он сразу начинал мычать и вращать глазами. Я брала сахар, палку и играла с ним. Потом он привык и все делал как надо: мычал вовремя и сосал сахар. Иногда я его кормила вместо сиделки. И он почти всегда плакал. Ел и плакал. Когда он умер, я тоже плакала. Его похоронили рядом с премьер-министром. И солдаты дали три залпа из ружей так громко, что у меня заложило сразу оба уха.

М4. А у меня не было ни дедушки, ни бабушки, ни папы.

Ж1. У тебя была только мама?

М4. Мама.

M1. Она была невысокой?

М4. Невысокой.

Ж2. Со светлыми кудрявыми волосами?

М4. Со светлыми кудрявыми волосами.

М2. В очках из прозрачной пластмассы?

М4. Да.

М3. С родинкой на левой щеке?

М4. Ага.

М5. С золотым кольцом на левом безымянном пальце?

М4. Это кольцо она иногда снимала. А потом опять одевала. Не понимаю зачем. Моя мама была очень хорошей. Она меня никогда не наказывала. И все мне прощала. Она работала медсестрой. Но этих денег нам не хватало. И после работы она подрабатывала уколами. Она делала уколы больным старикам. И приходила домой всегда в восемь вечера. Тогда я обычно играл во дворе с ребятами. И когда видел ее, подбегал и бросался на шею. А ее руки были очень чистыми и пахли спиртом от уколов. Она говорила: "Ну вот, бабочка прилетела домой". Наша фамилия была Шметтерлинг. И хоть это была немецкая фамилия, мама говорила, что у нее нет ни грамма немецкой крови. Потом она принимала душ, выпивала рюмку коньяка и готовила ужин. Когда она готовила, всегда свистела. Потом мы ужинали, и я рассказывал, что было в школе. Она говорила только одно: "Постарайся, чтобы меня туда не вызывали". И я старался. Иногда к маме приходили мужчины. Это было по воскресеньям. Мама говорила мне: "Иди погуляй во дворе". И я гулял целый день. Когда я возвращался домой, мама была немного пьяная. Но вообще она мало пила. Ее не любили соседи, потому что она ни с кем не дружила. Но я плевал на соседей. А однажды ночью загорелся дом напротив. И было светло и страшно. Мама стояла у окна и смотрела. А мне было очень страшно. Очень. И я сказал маме: "Мама, мне страшно". Она легла ко мне в кровать. А я весь дрожал. И мама стала меня гладить и успокаивать. Я никогда не видел пожара. Было так светло, словно наша комната горела и качалась. И за окном кричали и бегали. Я дрожал и дышал. И я прижался к маме и сразу потрогал. А мама обняла меня и гладила. И мы так лежали, пока я не заснул. А в следующую ночь я сам пришел к маме в кровать и сказал: "Мама, мне страшно". И я дышал. Я прижался к ней и сразу потрогал. И заснул. И я приходил к ней в постель каждую ночь. А потом наш класс послали на год в Англию по школьному обмену. И я год проучился в английской школе. Я стал хорошо говорить по-английски. И писал маме письма. Она мне писала, но не очень часто. А когда я вернулся, то в первую же ночь лег к ней в кровать. Я прижался к маме, но не потрогал, а стал целовать ее и сказал: "Милая мамочка, будь моей женой". Она сказала: "Ну вот ты и стал мужчиной". Она положила меня на себя и помогла мне. И я вошел в маму, и она стала моей женой. И мы это делали каждую ночь. И мне было так приятно, что у меня иногда текли слезы. А мама слизывала их языком и шептала: "Мы с тобой преступники". А потом у мамы случился аппендицит и ее положили в ту же больницу, где она работала медсестрой. И во время операции заразили гепатитом. И мама умерла через 7 месяцев и 13 дней. А меня отдали в интернат. И когда я видел бабочек, я вспоминал маму. И стал собирать бабочек и хранил их в коробке из-под конфет. И меня дразнили "Шметтерлинг - ловец бабочек". Но никто не трогал мою коробку А после выпускного вечера я переспал с одной девчонкой. Потом сжег коробку и пошел работать на консервный завод.