А потом ладонь кольнули крапивные иголочки, и моя рука, мгновенно онемев, описала дугу и со стуком припечаталась к столу.

— Так нечестно! — поневоле взвизгнула я.

— Почему? — Верес разжал кулак и, поколебавшись, снова потянулся за ковригой. — Ты пользуешься силой своей второй ипостаси, я — магией. Это неотделимые части наших сущностей, так что всё очень даже честно. Или, если уж на то пошло, мы оба жульничаем.

Я задумчиво помассировала запястье. А потом, слова не говоря, поднялась и пошла к себе.

— Шел, ты что, обиделась? — удивленно окликнул меня колдун.

— Нет. Просто приняла к сведению. И не называй меня Шел!!!

Заказов прибавилось, да что там — некоторым клиентам пришлось отказать, а остальные согласны были платить за снадобья втридорога. Хозяин радостно потирал руки и даже выдал мне премиальные, такие унизительные, что я тут же подала их первому попавшемуся нищему. Он тоже не пришел в восторг, но по долгу службы смолчал.

Болели этой зимой не чаще и не тяжелее, чем прошлой. Люди повалили к знахарю из-за отсутствия магов. Один поехал в столицу по каким-то срочным делам, второй неожиданно запил и уже третью неделю выходил из корчмы лишь домой за деньгами, еще двоих градоправитель публично объявил шарлатанами и изгнал из Выселка (по этому поводу как раз никто особо не переживал, и провожали их только «благодарные» клиенты, громогласно требующие возврата денег).

Сегодня мне опять пришлось заночевать в лавке — на сей раз действительно из-за снадобий, по просьбе хозяина. Под утро удалось немного подремать, но спалось плохо, так что за Дымком к Карст-э-Лату я отправилась еще затемно. Хотела тихонько вывести мерина из конюшни, но увидела в окне лавки свет и рискнула поскрестись в дверь.

Как оказалось, гном еще не ложился — вчера вечером привезли новую партию оружия, и он только что закончил ее разбирать. Прекрасно, не придется дважды ходить.

— Карст, мне нужен меч.

— Какой? — Торговец даже не удивился. За последние пару недель он наверняка нажился за год вперед и в благодарность должен был бы поставить неведомой нежити свечку.

— Хороший. Не короче трех с половиной пядей, но не длиннее пяти.

— Для чего?

— Для волкодлака, — криво усмехнулась я. — А то мой уже насквозь проржавел, одних воробьев им пугать.

— Что-нибудь подберем, — небрежным тоном пообещал Карст. Задетую торгашескую струнку выдали лишь азартно сверкнувшие глаза. — На какую сумму?

— Ты предлагай, предлагай. Там разберемся.

Скажи гному, что у тебя сто кладней в кошеле, — он всю сотню за двадцатимонетный меч и выдурит, еще и полбороды себе выдерет в знак траура по такому ужасному убытку. Пусть покажет клинок за двести-триста начальных, тогда и поторгуемся.

Начал Карст-э-Лат по всем правилам своего искусства: вытащил из-под прилавка что-то ржавенькое, кривенькое и щербатенькое и начал скучающим голосом расписывать прелести этого несокрушимого клинка, основной из которых была редкостная дешевизна (выбросить жалко, вдруг какой дурень польстится и в самом деле купит?). Но если клиентка действительно интересуется оружием…

— Карст, я ценю хорошие шутки, но у меня не так уж много времени.

Переговоры перешли во вторую, противоположную стадию: показать покупателю коллекционный клинок в россыпи бриллиантов и ошарашить его несусветной, однако честной ценой, после которой даже тройная стоимость обычного меча будет казаться смехотворной.

— Сие, — гном аж сопеть возле этих ножен постеснялся, благоговейно затаил дыхание и сдавленно сообщил, — друидский даркан, в просторечии «окуньком» рекомый. Раритет, такой не то что продавать — показывать немалых денег стоит.

— Разве друиды куют оружие? — Я привычно пропустила мимо ушей вымогательский намек. Карста послушать, так я ему уже годовую зарплату задолжала.

— Заговаривают, — поправил гном. — Куеммы, разумеется, кто ж еще такую сталь варить и закалять умеет?

— Эльфы.

— Что-о? — так и взвился торговец. — Остроухие?! Да у них любая железина за меч сойдет, лишь бы камней побольше налепить да гравировки золотой нашлепать! Кто им, думаешь, болванки поставляет?

— Я слыхала, в их части Ясневого Града есть небольшое месторождение железа. На болотах.

— Во-во, болотах! В топях отродясь ничего хорошего не водилось, одни жабы да пиявки с кикиморами!

— Среброкрылые цапли, — мечтательно напомнила я, некогда навсегда очарованная обманчиво-неуклюжим полетом чубатой красавицы с маховыми перьями, как веера блестящих на солнце клинков, отражающихся в черной неподвижной воде.

— Ты ей про храм, а она тебе про срам! — не выдержав, припечатал меня гном известным присловьем. — Нет у эльфов стоящего оружия, и точка! И вообще, ну их к троллю в… пещеру, глянь лучше сюда! Ты небось о таком диве и не слыхала!