— Ну, пусть сунутся.

— А ей нож в горло.

— Зачем убивать зря?

— Вернее. Мёртвые не болтают.

День был так ясен, очертания скал и деревьев так отчётливы, душа молодой женщины была так открыта для радостных восприятий от природы, что это неожиданное приключение было для неё, как внезапный кошмар в полуденной ясности. Не кажется ли всё это? Не слышатся ли ей только эти грозящие речи? И душа её упрямо не верила страху, даже и тогда, когда контрабандисты вдруг пошли к ней. И она сделала несколько шагов им навстречу.

Трое стали вокруг неё, совсем близко, мальчишка Лансеоль всё держался немного позади их. Старший сказал ей:

— Ты нас выслеживала, ты навела на нас проклятых карабинеров, — но ты первая умрёшь.

Глаза молодой женщины были прикованы к кинжалам, которые были засунуты за их широкие пёстрые пояса. Тускло сверкали их изогнутые широкие рукоятки.

Ах, милое солнце, золотое в лазури! неужели в последний раз ты блистаешь, улыбаясь, надо мною! и не сойду на влажный песок взморий, и в дом мой не вернусь, и милого не поцелую.

И, побледневшими улыбаясь губами, сказала:

— Не убивайте меня, добрые люди, и не делайте мне никакого зла. Я не видела карабинеров, и не знаю о них ничего. Я шла своею дорогою, и сбилась с пути. Сама не знаю, как я сюда попала. Но вот я вижу море, — отпустите меня, добрые люди, я спущусь вниз. Клянусь вам спасением моей души, я никому не скажу о том, что встретила вас.

— Болтай себе, — злобно сказал второй контрабандист, угрюмые глаза которого смотрели из-под низкого упрямого лба пристально на молодую женщину, — ты нас не обманешь.

— Я вам пригожусь, — с лёгкою улыбкою говорила она, — вы всегда успеете меня убить, — один удар кинжала, — не правда ли? — но вы увидите, что я спасу вас от карабинеров. Мне достаточно сказать им одно слово, и они уйдут, они меня послушаются.

Уже почему-то опять не было ей страшно, и кинжалы их казались ей бутафорскими, и мрачные лица их только забавными. Она любовалась красивым мальчишкою Лансеолем.

— Карабинеры! — крикнул вдруг Лансеоль, и метнул на молодую красавицу свирепый взор, такой забавный, что она весело улыбнулась.

Старый контрабандист схватил её за руку, и потащил за собою. Все спрятались за выступом скалы, и чутко ждали. Чувствовалось приближение чужой, грозной силы. Ещё никого не было видно, только изредка блеснёт на солнце привинченный к карабину плоский нож с двумя остриями.

С двух сторон сразу показались солдаты с наведёнными карабинами. Контрабандисты приготовились к стрельбе. Лансеоль вынул кинжал, и стал рядом с молодою красавицею. Она повторила:

— Добрые люди, пустите меня подойти поближе к солдатам. Они уйдут, как только меня увидят. Пошлите со мною этого мальчугана с кинжалом, если мне так не верите.

В это время раздался громкий крик:

— Эй, вы, там, выходите, сдавайтесь, не то плохо будет.

Контрабандисты переглянулись. Быстро заговорили между собою шопотом. Потом старший шепнул что-то Лансеолю, — и тот весь насторожился, и задрожал от радости.

— Иди, — коротко сказал старший красавице. Она вышла из-за скалы, и осмотрелась. Невдалеке за деревом виднелась чья-то полуспрятанная фигура.

Молодая женщина догадалась, что это офицер, махнула белым платком, и пошла к нему.

Лансеоль шёл за нею, сжимая в руке рукоять обнажённого кинжала. Старый контрабандист крикнул:

— Только что заметишь, сейчас же всади ей нож между лопаток.

— Знаю, — коротко ответил мальчишка, и она почувствовала на своей шее его близкое, горячее дыхание.

Офицер увидел платок, которым ещё раз взмахнула молодая женщина, и вышел из-за своего прикрытия. Он всмотрелся в остановившуюся за несколько шагов от него красавицу, и на лице его изобразилось чрезвычайное удивление и взволнованность. Машинальным движением человека, впитавшего в себя привычки военной дисциплины, он вытянулся, и приложил руку к околышу своей форменной чёрной шляпы с оранжевым галуном: он узнал королеву Ортруду. Улыбаясь, Ортруда приложила палец к губам, и потом сказала:

— Капитан, подойдите ко мне. Капитан молча повиновался. Королева Ортруда сказала:

— Я вижу, вы меня узнали. Но не говорите об этом, и не трогайте этих добрых людей. Сегодня они переносят вещи с моего позволения, и я сама внесу за них пошлину. А теперь уведите ваших людей, дорогой капитан. До свидания, желаю вам счастливого пути.

С застывшим на лице выражением тупого недоумения капитан отправился исполнять волю королевы. Послышались слова команды, и скоро солдаты, уже не таясь, спускались в долину.