Шрифт:
– Оставьте мне.
Брови Штейна ползут вверх:
– Михаил Николаевич, нам проще самим…
Ну как объяснить ему, что я иногда ВЫНУЖДЕН делать не то, что мне хочется? Как?!
Боль в затылке отступает медленно.
– У меня имеются кое-какие соображения, Отто Оттович, и проверить их я должен сам. Не обижайтесь. Продолжайте копать «железо», это сейчас важнее всего.
Уже через полчаса я знаю ответ – нащупываю по-живому, издергавшись от головной боли. Кручкович Эраст Христофорович, врач-психиатр, заведующий реабилитационным отделением частной психоневрологической клиники «Надежда» – странным образом название клиники совпадает с кодом разработки, в чем я усматриваю добрый знак, – с 29.12.2039 находится в очередном отпуске. 51 год, холост.
Теплее?..
Какое там, уже горячо!
2
– О! Привет.
Совсем как Виталька.
На экране мелькали сугробы и лыжные палки – транслировался лыжный чемпионат на Валдайской Петле.
– Ты давно здесь?
– С час уже. Тебя за смертью посылать. Охрана не хотела пускать, предлагала посидеть в дежурке. Пришлось их тобой постращать… Однако и хоромина у тебя! Слушай, когда твой срок выйдет, тебе этот дом оставят?
Малахов ухмыльнулся:
– Вряд ли. А вообще-то жалко. Я тут уже привык. Тихо, хорошо… Вот на работе – там шумно и плохо.
– Устал? – спросила Ольга.
– На пятерых хватит. Еще и ноги промочил вдобавок. Ничего, скоро буду как новенький. Медицина рекомендует термические процедуры и толику крепкого по окончании, если насос в порядке. Ты мне компанию не составишь?
– О! У тебя тут и сауна есть?
– Нет, русская парная. Экспресс, конечно… Но в кабинке двое поместятся.
Усталость была отчасти физическая, приятная. Не чисто мозговая, от которой нет отдыха и не знаешь, куда деваться.
– Иди один, а я подожду. С легким паром.
– Нет уж. Если один, буду мыться в ванне.
– Тогда семь футов под килем.
– Убийца! Утону же!
Когда он вернулся, распаренный и завернутый в халат, сам себе напоминая вареную сардельку в оболочке, Ольга сидела с ногами на тахте, рассматривая коллекцию боевых топоров, а на ее коленях поленом валялся Бомж и подставлял живот, чтобы почесали. За последние недели кот отъелся, восстановил утраченную шерсть и уже не раз, несомненно лелея реваншистские планы, настырным мявом требовал, чтобы Малахов выпустил его за дверь – показать, что проигрыш в первом матче был чистым недоразумением.
– Осторожно, он кусается.
Бомж прекратил урчать и настороженно открыл на Малахова зеленый, разделенный надвое зрачком, светляк глаза.
– Нечего зря на скотину наговаривать, – сказала Ольга. – Только разок царапнул, и то не со зла. Просто чтобы помнила, кто тут главный. А так он зверь порядочный, душа у него интеллигентная.
– Альпинистская у него душа, – возразил Малахов. – Все ковры разодрал от пола до потолка, первопроходец. Бердыш обрушил… Слушай, я тяпнуть хочу. Посмотри, что у нас там в баре, а?
– Сам посмотри. Он меня не пустит. Он зверь, мужчина и собственник.
– Хочешь, чтобы я приревновал, да? Так зря, я не ревнивый. Мне нужно просто тебя видеть. Ты приехала, и мне хорошо.
Сейчас он почти не врал. Беспокоило только отсутствие боли в затылке – к чему бы? Для чего, спрашивается, в прошлый раз надо было петлять, уходя от «наружки», чтобы вновь увидеть женщину, к которой с некоторых пор тянет все сильнее? И в позапрошлый раз тоже. И в позапозапрошлый. Чтобы она, леди моя Белсом, несмотря на уговоры, приехала сюда и пререкалась с охраной? Или дело просто-напросто в том, что уже поздно что-либо менять, что на этот раз, как ни крутись, не удалось бы ничего изменить – так зачем же «демонию» изводить хозяина напрасной мигренью?..
Вообще-то один раз может и обойтись, подумал он, успокаивая себя. Теоретически «жучков» в доме быть не должно, проверял совсем недавно. В конце концов, что особенного случилось? Настырная корреспондентка приперлась в наивной надежде взять интервью – проверят и остынут. Хотя могут взять и на заметку.
– Кстати, а кто у тебя в хоромине убирает? Я пришла – чисто.
– Честно? Понятия не имею.
– Врешь, – сказала она с удовольствием.
– Кто, я? – возмутился Малахов. – Ладно, вру, – он улыбнулся. – А если скажу, что сам, ты поверишь?
– Нет, конечно.
– Почему?
– Ты по телефону сболтнул, что неделю тут не был, а где пыль? Складывать два и два в первом классе учат.
– Ну ладно, есть такая Анна Ильинична, она на чистоте помешана. Говорит, что функционеры, кроме грязи, ничего не производят и норовят жить как свиньи. Ее сына в Школу не приняли, так что у нее на нас зуб.
– А ты что же?
– А я слушаю и не перебиваю. Приятно послушать вечерком, когда мозги уже не работают.
– Плюс смычка с населением?